Так вступил со смертью в игру я! – Фобос с хищной грацией направился к монашке.

Партию на равных веду я! – поворот и огибание её по кругу.

Где враги любовников ближе, – нежное, невесомое касание пальцами щеки под капюшоном и наклон ближе…

А удар нежней поцелуя, – …чтобы прошептать слова почти в самое ухо.

Кто из нас добыча, кто жертва? – опять хищное кружение вокруг девушки.

Кто охотник, кто победитель?

Оба мы мечтаем о встрече:

Она – чтоб выйти в мир,

А я – убить её-о-о-о-! – голос остановившегося мага задрожал на высокой ноте, а монахиня будто скинула с себя оцепенение:

Отчего же, волшебник, в минувшей войне, – грозный укоризненный голос был именно её – Вилл, но сейчас стражница не говорила, она пела!

Ты усердно сражался на её стороне?

На её стороне-е-е… – эхом откликнулся явно повеселевший певец.

Опасения магов оправдались вполне!

Оправдались вполне…

– Да! Я вёл себя смирно, её долгожданный обед, – кружение вокруг Вилл возобновилось.

Да! Я ел с её рук и облёк себя в чёрный цвет!

Но внезапно, в решительный час роковой войны,

Я её же оружьем нанёс ей удар со спины!

И тепе-е-ерь я предатель

Для обеих сторон, – колдун отошёл от «жертвы», вновь замерев в центре сцены.

Равно зло и добро

Ждут моих похорон.

Я презренный изменник,

Ренегат всех времён,

Я в глазах всего мира

Навсегда заклеймён.

Медленно утихавший весь куплет голос совсем смолк, а спустя несколько секунд песня возобновилась уже дуэтом:

Я в глазах всего мира…

Несправедливо…

Заклеймён.

Тьма на сцене сгустилась такая, что стало видно только робко горящее навершие посоха перед лицом тирана, а голос его упал до шёпота, который, однако, был прекрасно слышен любому человеку на улице, как бы далеко от сцены тот ни стоял:

До сих пор во снах моих тёмных

Мать меня зовёт из могилы,

И я знаю, магии сила…

Или сожрёт, или спасёт ме-ня…

Огонёк в руках мага погас, и площадь на несколько секунд погрузилась в кромешную темноту, чтобы, словно повинуясь невидимому выключателю, все звуки и цвета резко вернулись в один миг, выпуская зрителей из плена масштабной иллюзии.

– Чёрт, – со слезами в голосе пискнула Хай Лин, – он Гений!..

Глава 17

Меридиан, после отбытия Императора.

– С возвращением, братья, – Рейтар наконец-то смог поприветствовать своих соратников как полагается – стукнув кулаком в грудь, – отрадно снова видеть вас на свободе!

– Коли так, можно было и побыстрее, – проворчал Фрост, состроив угрюмую гримасу. – Если думаешь, что с прошлого раза условия содержания здесь хоть немного улучшились, то ты сильно заблуждаешься! Сами-то, поди, со всеми удобствами устроились!

Хотя Рейтар на дух не переносил нытья (нытья Фроста – тем более), всё же, справедливости ради, не мог не признать, что недовольство северянина имело под собой все основания. Особенно на фоне того, что по его же скромному мнению, за редкими исключениями, всё это время их противоестественная по составу команда промышляла непонятной ему ерундой. Да и одно дело – когда ты смирился с пожизненным заключением, и совсем другое – когда появилась надежда всё-таки оттуда выйти, порождающая прогрессирующее с каждым днём нетерпение!

– Полно причитать, в конце концов, ты больше не в клетке, – парировал воин.