Резко встав, Мэтт оделся и, коротко попрощавшись с питомцем, ушёл из дома…

***

Как и следовало ожидать, приправленное магией выступление оказалось вне конкуренции, да и какая может быть конкуренция, если в противниках сплошная школьная самодеятельность? Весело квохтавшая миссис Никербокер (одетая в костюм огромной тыквы), выступавшая главным патроном всего мероприятия, радостно объявила нас победителями и пожелала хорошего праздника. Мои спецэффекты, благодаря ненавязчивым отвлекающим чарам, прошли незамеченными, как и исчезновение со сцены огромного экрана и нагоняющего туман оборудования, диджей, который вскоре не обнаружит среди своих пластинок нужную мелодию, тоже не придаст этому особого значения, ну, а толпа… Ей никогда нет никакого дела, как организаторы подкручивают свою машинерию.

– Почему ты никогда не рассказывал? – долго молчавшая после выступления Вилл при приближении подруг наконец решилась нарушить тишину.

– О чём? – поворачиваю к ней голову.

Судя по глазам остальных девочек, включая Элион, для них суть вопроса секретом не являлась. Держу пари, что в силу некоего женского чутья они и вовсе не предполагали тут каких-то двойных толкований. Это подтверждалось ещё и тем, что после моего уточнения одинаково замялась вся компания, с надеждой сфокусировав взгляд на лидере.

– Ну… Это… – девушка досадливо поджала губы, не в силах подобрать слов. – Как бы сказать…

– Эта песня не обо мне, если ты об этом, – прихожу ей на помощь.

– А о ком? – нетерпеливо подпрыгивает на месте китаянка.

– Об одном тёмном маге из далёкого мира. Я просто взял свой образ для лучшего эффекта, ну и… может быть, пару общих моментов биографии… – желания объяснять им про Рейстлина Маджере и то, откуда он взялся, у меня не было. Тем более я не уверен, что в этом мире существует данная история, так что пусть будет магом из далёкого мира. Мне и так пришлось изрядно напрячься, растягивая на площадь весьма чувствительные по своей сути чары-переводчик, которые позволяют не только воспринимать слова другого языка, словно он родной, но и ощущать вложенный в них смысл.

– Общих? – на три голоса уцепились за ключевое слово Хай Лин, Ирма и Тарани. Вилл, Элион и Корнелия молча обменялись взглядами.

– Ну, – неопределённо повожу в воздухе ладонью, – в деревне моя семья не жила, а дальше сами думайте. Там всё вполне очевидно, – пусть помучаются, хе-хе.

– Эй! Так не честно! – в лучших традициях девчачьих капризов возмутилась Хай Лин.

– Ты меня прям застыдила, – покаялся я, картинно закатив глаза. – О! Там сладкая вата! С пяти лет её не пробовал, – и грозный тиран в моём лице величественно удалился в направлении торгового лотка.

– Эй! Ну нам же интересно! – и не подумала отставать китаянка, метнувшись следом. – Ну чего тебе стоит? Эй! Ну Фобос! – тут она едва не запнулась о брошенную кем-то банку. – Ай! Ну не беги ты так!..

– Интересно, – различил я усиленным слухом тихий голос Тарани, – а кто ему в пять лет мог давать сладкую вату?

– Я не хочу об этом задумываться, – отозвалась Вэндом. – Если начать задумываться о его жизни, можно заработать нервное расстройство.

– Да с ним и так его заработать не сложно, – как бы между прочим дополнила Ирма.

– Вот именно, – эхом откликнулась Вилл. – Потому воспринимаем всё как есть.

– Кстати, ты раньше не упоминала, что умеешь петь, – подключилась Корнелия.