– Отчего же? Честь короны подобные вещи не умаляют, утверждение обратного – это лишь выдумки тех, у кого, кроме этой короны, за душой ничего нет; ни ума, ни силы воли, ни банальной ответственности. Они чувствуют, что несостоятельны и по чести никакой короны не достойны, вот и выдумывают всякие глупости про невместное поведение.

– Ты, конечно, себя к таким не причисляешь? – в голосе Вилл звучало ехидство.

– Конечно же нет, – фыркнул я и ответил тоже ехидно: – А ещё над такими вещами задумываются седые сиделки принцесс. Я прекрасно могу представить, как Нерисса поучает мою ветреную сестрёнку не ходить по улицам без кортежа и охраны.

– Ну знаешь ли! – вспыхнула раздражением аловласка, обернувшись ко мне лицом. – Иногда тебе очень не помешало бы вести себя серьёзней!

– Я всегда серьёзен! – с видом оскорблённой невинности ответил я, по-детски надув губы.

На меня покосились, и…

– Между прочим, это обидно! – возмутился я, когда она фыркнула, всем своим видом говоря «не верю!» – Я понимаю – свергнутого князя всякий обидеть может, но я же не вспоминаю твои отношения с уборкой в комнате…

Бамс! Мэтью сбил нас, столкнувшись наверняка специально.

– Фобос, ты цел?

– Я ранен, я сильно ранен, – застонал я. – Умираю! Только поцелуй принцессы может вернуть к жизни наследного принца!

– Да чтоб тебя! – последовал ощутимый тычок в живот маленькой ладошкой. – Мы выбыли, чтоб ты знал. И проиграли.

– Только этот раунд, душа моя, только этот раунд!

И верно, финальный подсчёт очков вывел нашу пару в тройку победителей, причём за номером «раз». Мне даже жульничать не пришлось. Подумаешь, слегка помог магией одному шарику навернуться, это была Месть, а не жульничество, а месть – дело благородное, даже в чём-то справедливое. Тем более Мэтью с Корнелией и так плелись в отстающих…

Церемония награждения прошла громко, празднично и бестолково, в общем, традиционно для молодёжных тусовок. Пышные венки из искусственных цветов на шею, радостные крики из толпы, какие-то копеечные сувениры, ах да, ещё местный фотограф потянул нас фотографироваться на память у стенда с рекламой мероприятия, в качестве части приза за первое место.

– Девушка, подбородок чуть выше, вот так, хорошо. И чуть ближе друг к другу, ну же, ещё-ещё… – под командные реплики молодого мужчины я слегка наклонился и приобнял Вилл, отмечая краем глаза гневный взгляд Мэтью из толпы, который разве что убийственной ауры, так любимой аниме-индустрией, не источал, но… вынужден был терпеть и не отсвечивать. – … Теперь улыбку. На счёт три, раз-два…

– Наша первая совместная фотография, – почти не двигая губами, шепчу на ушко аловласке, с огромным трудом удерживая лицо от совершенно бессовестной ухмылки.

Глаза девочки ме-е-е-едленно расширились, а лицо начало наливаться пурпуром.

Щёлк!

– Прекрасно! – громко восхитился фотограф, осмотрев отпечатанное своим полароидом изображение. – Вы очень фотогеничная пара! Вот, держите, и поздравляю с победой.

– Благодарю, – принимаю фото, благоразумно сразу держа его подальше от девочки.

– Отдай немедленно! – стражница подпрыгнула, стремясь выхватить вещдок из моих загребущих лапок, едва деятель искусства отошёл в сторону остальных участников, но я был настороже, и ценнейший предмет оказался вне опасности. – Фобос!

– Прости, милая, но его место – рядом с моим сердцем.

– Что за чушь ты несёшь?! Отдай! – опять прыжок, но я выше и руку отвожу быстрее. И опять. И снова, хе-хе.

– Как думаешь, – изображаю отстранённую задумчивость, не переставая, впрочем, защищать «сокровище» от новых нападок попрыгуньи, – Хай Лин согласится поработать придворным художником и перенести изображение на холст, для оформления кабинета? Помнится, она неплохо рисует…

– Ты не посмеешь! – с ужасом воскликнула девочка, сияя характерным цветом светофора.