Сам парень, который при всём желании не мог полностью исчезнуть из вида – всё-таки была школа, от которой его никто не освобождал, пару раз порывался подойти. Это было видно по его «случайным» прохождениям в конце коридора, долгим взглядам, что он бросал на нас в столовой, думая, что этого никто не заметит, наконец, просто по докладам Рейтара, что обеспечил наблюдение за окрестностями и раза три засекал появление парня поблизости, однако… Рядом с Вилл постоянно был я, а сама девочка его демонстративно не замечала либо смотрела осуждающе-жалостливым взглядом, пока он не видит. В результате, решимости у него так и не хватило.

Что до наших отношений с Рыжиком… Они замерли в странном равновесии, почему-то вызывающем ассоциации с рыбной ловлей. Ну знаете, тот самый момент, когда поплавок начал подрагивать, а ты затаил дыхание и боишься шелохнуться, чтобы не спугнуть. Так вот, это состояние испытывали мы оба, хотя каждый по-своему.

Я дураком не был и все признаки того, что девушка начала на меня смотреть не только как на ходячую вешалку для одежды, разглядел. Сложно не разглядеть, когда та сперва минут десять пялится на тебя, откровенно раздевая взглядом, а потом, спохватившись, краснеет как помидор и уносится в ванную комнату остужаться. Однако форсировать события я не спешил, даже чуточку снизив уровень уже ставших привычными знаков внимания. Не хотелось всё запороть, нарвавшись на подозрения, что я пытаюсь воспользоваться её состоянием. Прекрасная половина человечества и так склонна к подозрительности, а уж девочки в её возрасте – это вообще особая тема.

Что касается Вилл, то, не заглядывая ей в голову, сказать, о чём она думает, я не мог, однако внешние признаки свидетельствовали о глубоком самоанализе. От результатов которого она ходила в полупришибленном состоянии, одновременно стараясь почаще бывать в моём обществе и старательно, почти панически, избегая приватного общения. К слову, с одной с собой парты она меня так и не погнала. Поэтому я не упорствовал, благо скучать и бездельничать мне не приходилось. Надо было дать ей время разобраться в себе и принять какую-то ветку поведения.

В противовес всему этому гормональному безобразию, в стане моих слуг было на удивление тихо и дисциплинированно.

Миранда поглядывала на переживающих стражниц с каким-то особым злорадством, доступным, наверное, только женщинам. Этакая скромная улыбка на устах, невинный взгляд чистых лазурных глаз, но колкости, замершие на языке, чувствуются буквально кожей. Седрик от неё отставал значительно, во-первых, его злорадство читалось на роже крупными буквами, а не просто чувствовалось, как некая навязчивая галлюцинация, а во-вторых, в его исполнении оно ощущалось неким вселенским, отеческим пониманием, что раздражает само по себе, а не заставляет ещё больше переживать свои промахи.

Оба оборотня периодически обменивались многозначительными взглядами, но помалкивали. Да и особо развлекаться им было некогда – Рейтар закусил удила и насаждал «изнеженным придворным» уставную бдительность.

В свою очередь, Седрику, сразу видно, не нравились ни тренировки в человеческом теле, ни необходимость подчиняться Рейтару. В принципе, давая указ, никто его мнением не интересовался и интересоваться не собирался.

Кстати о Рейтаре. Пребывание на Земле явно не лучшим образом сказывалось на настроении меридианца. Свои чувства он сдерживал, но окружающая нас беспечная жизнь обывателей, совмещённая с примером повседневных будней Стражниц Кандракара, отчётливо его тяготила. Понять мужика было можно, кому приятно каждый день видеть, что его лично и его любимое государство победили какие-то дети, да ещё вместо активных действий по борьбе с врагом он вынужден протирать штаны чуть ли не в детском садике и ничего не может с этим сделать? А ведь Рейтар был из той породы идейных людей, которые не мыслят себя без службы.