– Не смешно! – возмутилась надувшаяся красавица. – Хватит уже твоих шуточек! Я, между прочим, думала тебе сделать приятно! А ты опять…

– Спасибо, Вилл, – перебиваю разбушевавшуюся оскорблённую чародейку, – мне правда приятно. И я даже опущу шутку про традиции Повелителей Тьмы.

– Утешил, – буркнула младшая Вэндом, раздражённо дунув на волосы и розовея, видимо, только поняв, что сказала про свои цели. – Куда её положить?

– Как хочешь, брось где-нибудь тут, – неопределённо качаю рукой в сторону тумбочки с кроватью, сам возвращаясь к столу.

– Ам… – неуверенно послышалось сзади.

– Что? – я обернулся, вопросительно подняв брови.

– Просто бросить? – выражение моего лица не изменилось. – Ну, я просто думала, что это важный артефакт и всё такое. Твой дневник, ну ты понял…

– С чего ты взяла? – изображаю максимально натуральное удивление. – Хотя… Ну да, заколдована она неплохо, и в каком-то смысле её можно назвать дневником, но вообще, это книга для релаксации.

– Чего? – недоумённо нахмурилась Вилл.

– Я научился этому способу борьбы со стрессом ещё в детстве, – начинаю вдохновенно и наглейшим образом врать. – Скандалить и кричать в приличном обществе – моветон, потому если тебя кто-то выбесил или просто очень паршивое настроение, которое требуется куда-то сорвать, то берёшь перо, бумагу и фантазируешь о том, как будешь мстить. Очень помогает. Изливаешь на бумагу весь свой негатив – и сразу становится легче.

В широко распахнутых, почти красных, как и волосы, глазах стражницы отразился Ужас. Этакая непередаваемая палитра чувств в момент крушения устоев, главным оттенком в которых выступает отказ верить в то, что только что услышала.

– Ты же сейчас шутишь?! Скажи, что шутишь! – прорвались наружу чувства девушки.

– С чего бы? – повторно вскидываю бровь, готовясь играть в дурачка. – Что не так с моим методом?

– Но… Но… Мы думали…

– Что вы думали?

– Ну, что это твой дневник! Что ты хочешь убить Элион после того, как отберёшь у неё силы! Ты сам так говорил! В нём! Вот здесь! – мне протянули фолиант, одновременно цепляясь за него как за спасательный круг.

– Постой-постой… Ты хочешь сказать, что вы смогли её открыть… – больше медленно приходящего понимания в голос, больше! – А потом начитались моих сладких грёз о страшных наказаниях для всех подряд и… приняли всё за чистую монету?

– А что ещё мы должны были думать?! – вырвался у Рыжика крик души.

– Кхм… – я подавил смешок. – Кхм, прости я, кхи… Хи-хи… У-хи-хи… Ой, не могу! Это всё… Хи… Всё объясняет! – я протёр выступившие слёзы. – Я же… Я же вёл этот дневник с пяти лет, когда придворный повар не позволил стащить с кухни пирог… Я… Ах-ха-ха-ха-ха! – по комнате прокатился мой надрывный хохот. И вот он был натуральным. Я просто заставил себя представить эту картину, если бы всё мной сказанное было правдой. – Стражницы начитались страшных планов мести за недополученные сладости, ух-и-и-и… Какой позор… Я… Ух… Я раскрыт! Ха-ха-ха-ха!..

– Замолчи! Не смей! Мы не знали! Прекрати это! – бушевала Вилл, в какой-то момент оказавшаяся очень близко и начавшая меня беззастенчиво дёргать за рубашку.

– Ка… Ха-ха… – от попыток невысокой волшебницы меня трясти становилось только ещё веселее. – Ка-какую версию страшной мсти Элион вы… аха-ха-ха-ха-ха… прочли? Где ремень или, ой, не могу… Или уборка туалетов?

– … Превращение в шептуна, – недовольно буркнула Вилл, прекратив меня тормошить.