В идеале, надо бы ещё снять шипастую шкуру со спины, которую используют для изготовления доспехов, но для этого нужны специальные герметичные мешки. Если мы ошкурим его здесь и сейчас, вонь распространится по всему вагону и продолжать в нём путешествовать станет невозможно. Поэтому ограничимся только клыками. Да и инструментов для правильной разделки тушки монстра у нас, разумеется, нет.

Наконец нам удалось забрать свой трофей и мы нырнули обратно в купе, закрыв за собой дверь, словно мы никуда не выходили и про монстра в коридоре не в курсе. И Матвею и мне досталось по одному длинному клыку, с которыми мы и так непозволительно долго провозились. Свой я завернул в бумагу, в которую был завернут мой завтрак, и спрятал на дно чемодана, а Матвей взял клык в руку и имитировал им ножевые атаки, явно представляя себя в бою. Забавный он, конечно, и ведь никакого стресса от происходящего.

— Спрячь его лучше подальше от греха, — сказал я товарищу по купе, понимая, что сам он угомониться не собирается. — Вдруг появится маг, который его убил и заставит отдать его добычу.

— А с чего ты взял, что его маг убил? — насторожился Матвей, но клык всё-таки запихал глубоко в свой узел с вещами.

— А кто же ещё? — пожал я плечами. — Рубленых и колотых ран я не видел, пулевых и взрывных тоже, а на морде следы ожогов, скорее всего, магических. Все же просто.

— А, ну да, — кивнул Матвей. — Наверное, ты прав.

Поезд не торопился разгоняться, стрельба продолжалась, но уже с меньшей интенсивностью. Через несколько минут из коридора послышалась возня и отборный мат. Мы сидели себе ровно и инициативы не изъявляли. Дверь в купе резко открылась, на пороге появился разъярённый кондуктор.

— Ваших рук дело? — рявкнул он и ткнул пальцем в сторону туши Саблезуба.

Мы удивлённо переглянулись, подошли к двери и осторожно выглянули в указанном направлении. Синей туше удивились, как мне кажется, вполне реалистично, Матвей даже смачно чертыхнулся, как рабочий многостаночник.

— Это не мы, господин кондуктор, — покачал я головой. — Мы из купе и носа не высовывали.

— Это ты не высовывал, а нос твоего приятеля я десять минут назад видел в соседнем вагоне!

— Да, я ходил к своему другу, он через вагон отсюда, — начал оправдываться Матвей. — Потом за мной погнался этот синий саблезубый урод, еле от него убежал и успел запрыгнуть в своё купе. А вот кто его убил, ни малейшего понятия не имею. На фиг надо так рисковать собой!

— Ладно, хрен с вами, теперь это уже неважно, — махнул рукой кондуктор. — Помогите мне эту тушу в тамбур вытащить, здоровый, гад. Когда ставни откроют, выкинем его наружу, а то иначе все провоняет.

Мы втроём ухватились за длинный мощный хвост и начали тянуть в сторону тамбура. Туша и, правда, оказалась тяжёлой, как минимум в два с лишним раза тяжелее Матвея. Ящер достаточно обмяк, когтистые лапы безвольно тянулись по полу и не мешали вытаскивать монстра из узкого коридора. Мешала только ширина самого коридора и двери в тамбур, но мы в итоге, пусть и с руганью, но справились.

— Сидите пока в своём купе и не высовывайтесь! — сказал кондуктор и ушёл в другой вагон.

— И не высовывайтесь! — передразнил кондуктора Матвей. — Тоже мне, командир!

Мы всё же послушались и вернулись в купе, плотно закрыв дверь. Стрельба начала потихоньку стихать, пару раз на крышу грохнулись какие-то увесистые туши и сползли вниз. Казалось, что всё скоро закончится, как вдруг стрёкот очередей резко участился, одна за одной шипели запускаемые ракеты, потом по крыше соседнего вагона раздался мощный удар. Весь состав качнуло, и мы чуть не попадали со своих мест.