— Кто есть ваш любимый герой?

— Фортинбрас. — не задумываясь, ответил Митя.

— Но его же почти нет пьеса, появляться самый конец!

— Он все время есть: то его боятся, что он войной пойдет, то послов шлют, чтоб его остановить, а он с невинным видом рассказывает, что собирает войско, чтобы напасть на Польшу! Из Норвегии! А заканчивается всё тем, что все члены датской королевской семьи перебили друг друга, а он с готовым войском вошел и без единого сражения взял корону. У меня даже сомнений нет, что за историей с отравлением и местью стоит Фортинбрас. Он просто стравил врагов между собой и воспользовался плодами! — с явным удовлетворением сказал Митя.

Кажется, нынешнее занятие давалось мисс Джексон тяжело — ее пальцы заметно дрогнули, а потом она поглядела на Митю если не с испугом, то с откровенной настороженностью.

— Так он, наверное, альвом был! Или полукровкой.

Пальцы мисс дрогнули снова, она крепко переплела их и оперлась сцепленными в замок руками на край стола.

— Такое интриганство у них в чести. — продолжал рассуждать Ингвар. — А по-человечески если — подло как-то…

— Устроить сражение и вместо трех королевских трупов нарубить целую гору мертвых простолюдинов — благородно? Мне казалось, вы — за народ, Ингвар! — съязвил Митя, неожиданно разозлившись. Поля сражений с изобилием мертвецов он и раньше не одобрял — грубо это и совершенно не эстетично. А после того, как ему пришлось пресловутую гору упокоивать, рубить и поднимать, стал не одобрять еще больше. Это оказалось и грубо, и не эстетично, и нервно, и пахло потом отвратно. Да и на душе как-то муторно было. Потом. В начале-то даже понравилось, отчего после стало муторно вдвойне.

Ингвар насупился:

— Конечно, я за народ, потому что вся эта ваша знать — сумасшедшие! Я понимаю, Гамлет — дан, за отца отомстить должен, это для них святое: или месть, или Вальхалла. Так вызвал бы дядю в круг, и все! Он же наследник, ему бы даже конунг не посмел отказать! Там уж кто из них кого — не важно, но конунг бы у данов был. А он и конунга убил, и сам убился — и это во время войны! Только о себе и думал… совсем как наши Кровные.

— И чем же Кровные заслужили такое пренебрежение, Ингвар? — Мите пришлось вздохнуть и выдохнуть, успокаивая неожиданно нахлынувшую ярость.

— А вы очень уважаете нашу госпожу губернаторшу? — хмыкнул он.

Мисс Джексон протестующе ахнула, но Митя не позволил ей вмешаться.

— Княжич Урусов дрался с варягами. Двое Данычей, которые в лоцманской слободе живут, во время набега держали воду, даже когда по ним с паро-драккаров стрелять начали. Живичи работают в больницах. Губернатор против толпы встал. А вы осуждаете их всех из-за одной малокровной д… дамы? — он даже кулаки стиснул, и увидел, что у Ингвара кулаки тоже сжаты.

— Они, выходит, герои! — протянул Ингвар. — Все их знают, все о них помнят… А городового, который на пристани погиб — как его звали?

Митя недоуменно похлопал ресницами. Какого городового?

— Он тоже дрался с варягами! — зло прищурился Ингвар. — И чем же он заслужил такое пренебрежение, что вы даже не вспомнили о нем?

А вот теперь Митя растерялся! Потому что тот, кто сражался рядом с тобой — пусть ты даже не знал, что он рядом! — заслуживает уважения и памяти. С этим даже при дворе не спорили! Но… но… Это же Ингвар! Сказать — Ингвару! — что тот прав? Проклятье, почему Митя забыл про того городового?

— Я думал, вы недолюбливаете городовых… — только и смог, что промямлить он, сам понимая, что слова его звучат глупо.