— Мышь, что ли, увидела? — растерялся Ингвар.

— Нет. Нас. — фыркнул Митя и оценив выражение лица Ингвара, все же захихикал. — и даже не надейтесь, что только меня! От меня одного она уже не визжит.

— Ненормальная какая-то… Ладно, идемте уже на эту вашу бесполезную дурь!

— Не мою. Альвийскую. — кротко возразил Митя.

— Вашу бесполезную альвийскую дурь, — также кротко согласился Ингвар, запирая конюшню.

— А может, и правда, чаю попросить? — тащась за Митей продолжал жалобно бубнить Ингвар. — Лесю, она, вроде, поспокойнее этой… сумасшедшей. А то чувствую, без чая я все эти «<style name="hgKElc">Andaran atish'an</style>» попросту не выдержу!

— Решили отчаяться, Ингвар? — входя в дом, хмыкнул Митя.

— Каламбурист! В прессу свои каламбуры шлите, вон, в «Будильник» или «Петербургскую газету», может, там оценят. — Ингвар становился все мрачнее. — Куда хоть идти-то?

Впрочем, голоса они услышали издалека.

— Правда же, моя Ниночка очень талантливая? — тетушкин голос слышался из малой гостиной.

— Все дети есть талант. — слегка неуверенно шелестела в ответ мисс Джексон.

— Но моя-то уроки всегда на лету схватывала! Уверена, все, что вы ей рассказывали, она сразу запомнила! Нинуша, ну скажи что-нибудь?

Ответом было молчание — мрачное, яростное даже. Мите не надо было видеть, чтоб точно знать — Ниночка стоит, упрямо нагнув голову и выставив туго заплетенные косички, как бычок — рожки. И молчит.

— Нина! — голос тетушки построжел. — Ты занималась целый урок. Что-то ты должна была запомнить? Вот и повтори, пожалуйста, чтобы мне быть уверенной, что ты не лентяйничаешь.

Молчание. Сопение, в котором уже слышались слезы. И снова ни звука.

— Она совсем не есть лентяйка! — протестующе пролепетала мисс Джексон. — Нина есть очень-очень хороший девочка, просто ей надо привыкнуть к совсем новый, непривычный учеба!

— В учебе нет ничего нового! Старайся и все получится, а не получается — значит, не стараешься! Нина…

Митя сорвался с места, старательно-громко топая, следом также демонстративно затопотал Ингвар, так что к гостиной они проследовали с шумом и грацией гарцующих жеребцов.

— Мисс Джексон! Благодарю, что не позабыли о нашей просьбе!

Сидящая в кресле у окна мисс Джексон при их появлении вздрогнула — будто и не слышала топота в коридоре. Близоруко прищурилась на вошедших, сведя и без того маленькие глазки в вовсе узкие щепочки. Ее мартышечье личико от этого перекосилось, став и вовсе уродливым, и даже смущенная улыбка его не красила.

— Ньет-ньет, не стоит давать… приписывать мне больше достоинств, чем я иметь! — запротестовала мисс, судорожно подергивая перекошенным плечом. — Я работать для славный семейство Шабельски, и приходить, когда Полина Марковна говорить. Хотя я буду очень-очень рад учить! Ниночка есть такая милая детка!

«Милая детка» на мгновение подняла голову, зыркнула на альвионку исподлобья и снова уткнулась взглядом в пол.

— Что ж, не будем задерживать мисс Джексон. — Митя с намеком покосился на тетушку.

— Вы и так уже задержали бедную мисс! — немедленно отбрила тетушка. — Я думала, вы и вовсе не явитесь.

— Все хорошо, мы с Ниночка только покончить! — слабо запротестовала мисс Джексон.