— Слова, может, и нет, а я все равно первее! — упрямо набычилась Алевтина. — А Дашка — настоящая ка…

— Аля! — дружно завопили остальные сестры, даже бандитки, и те чуть голос не сорвали.

— Аля так и вовсе от вас без ума, — очень серьезно заключила Даринка и с трепетностью, за которой, наверное, только Митя мог уловить издевку, выдохнула. — Спасибо! Вы так добры, так добры!

— Не стоит благодарности. — Митя подал руку, Даринка вдруг вспыхнула злым румянцем, н протянула ему руку в аккуратно, но все равно заметно заштопанной перчатке. Митя принял ее пальцы в свою ладонь и поклонился. — Скоро увидимся. Нам есть что обсудить, — и шепотом добавил — … панночка-ведьма.

— Как скажете, паныч. — едва слышно выдохнула она.

— Барышни, Зинаида. Надеюсь, мы еще с вами покатаемся!

— Увы! Боюсь, маменька боится, что для нас такие катания могут стать небезопасными! — еще слаще, до приторной оскомины во рту, пропела Даринка, и подхватив Зину под руку, поволокла к выходу, совершенно капральским тоном скомандовав. — Пойдемте, девочки!

Зинаида послала Мите то ли отчаянный, то ли извиняющийся взгляд — и вышла. За ними гуськом потянулись остальные сестры Шабельские. Все, даже непокорная Алевтина.

Как любопытно. Митя задумчиво глядел им вслед.

Ингвар с размаху пнул ящик с инструментами и стремительно повернулся к Мите:

— Не нужны мне ваши деньги!

— Будете выписывать детали за свои? — приподнял бровь Митя, а в душе похолодел.

Сейчас Ингвар скажет, что отказывается заниматься Зининым автоматоном — и тогда… Митя понятия не имел к кому обращаться за помощью! И окажется он в глазах местного общества пустым человеком, неспособным держать слово.

Таким его и запомнят, когда он… когда он умрет.

Ингвар открыл рот, явно собираясь отказаться.

Дверь конюшни снова стукнула и на пороге появилась Ада.

— Митя, Ингвар… — при взгляде на Ингвара самая строгая из сестер опять смутилась. Понадобилось пару мгновений, чтобы она взяла себя в руки, и все это время Ингвар смотрел на нее непонимающим и даже слегка раздраженным взглядом, так что Мите стало Аду еще больше жаль. Не просто дундук — чурбан. Нет, даже не чурбан, а родной брат гаечного ключа! — Простите Дарью, она бывает невыносимой. Она считает, что несет ответственность за всех нас.

— Вы так не считаете? — вежливо спросил Митя.

— Она — еще маленькая девочка, и не дело подчинять свою жизнь глупой старой легенде! — зло выпалила Ада.

— Очень благородно. — задумчиво пробормотал Митя.

Ада стрельнула глазами в сторону Ингвара — он тоже считает, что благородно? Но Ингвару было все равно — похоже, он даже толком не слушал, нетерпеливо ожидая, пока Ада уйдет. Ресницы Ады дрогнули, прикрывая глаза, губы скривила мимолетная болезненная гримаска. Овладев собой, она доброжелательно улыбнулась — и только внимательный взгляд мог заметить натужность этой улыбки:

— Мы с сестрами чуть не забыли — так глупо с нашей стороны! Мы же привели к вам нашу мисс Джексон! Помните, вы хотели — для уроков альвийского? Сейчас она разговаривает с вашей кузиной и ее матушкой, но просила вас с Ингваром быть, как только вы, Митя, вернетесь.

Глава 13. Lle quena i'lambe tel' Eldalie?

— Вот выдумали еще!

Дверь конюшни захлопнулась за Адой. Проводить не разрешила, наверное, потому, что вызвался Митя. Будь это Ингвар, наверняка бы не отказалась, но раздосадованный Штольц аккуратно пристраивал наполовину обмотанную проволокой трость в ящик.