Тем временем ситуация при дворе все более обострялась: Леттис всем сердцем сочувствовала королеве, осознавшей, наконец, какому злодею и ничтожеству она отдала свою руку и корону. Ее преданный волк, Босуэлл, отважно защищал ее – в августе 1565 года он отбил первую вооруженную атаку Морэя и отбросил его за границу в Ньюкастл. Королева возвратилась в Эдинбург, поручив своему волку защиту границы – а в декабре было объявлено, что государыня понесла. Младенец, которого она носила под сердцем, с полным правом мог быть наследником и шотландского, и английского престолов. Но к тому времени королеве уже не удавалось скрывать ненависти и презрения к мужу и своей очевидной симпатии к Дэвиду Риццио – и вот однажды пьяный король заявил, что итальянец и есть настоящий отец ребенка.

Босуэлл и тут сделал все, что мог, чтобы защитить королеву от несправедливых нападок, но в феврале он обвенчался с Бонни Джин Гордон, и как раз в то время как отважный волк наслаждался медовым месяцем, король учинил пьяную расправу. Он ворвался в апартаменты королевы, закрывшейся там с Дэви, скрутил ей руки за спиной и заставил смотреть, как его вооруженный до зубов приятель Рутвен буквально разорвал в клочки маленького певца. Королева была на шестом месяце беременности...

Гамильтон поначалу скрывал это от Леттис – ведь она тоже была беременна, зачав в январе, – ей нездоровилось: мучила тошнота и головные боли. К тому времени, когда она кое-как оправилась, много воды утекло. Мортон и Дуглас держали королеву под домашним арестом и дожидались лишь прибытия Морэя с войском. Гамильтон сообщил Леттис, что именно Морэй все и подстроил. Но запереть волка в клетку было не в его власти – Босуэлл собрал войско и спустя неделю двинулся к Эдинбургу, чтобы освободить королеву и Дарнли. Он разбил мятежников в пух и прах. Дарнли угодил в опалу, предводители были повешены – но королева, не в силах пролить родственную кровь, простила брата.

Все это Гамильтон рассказал, а Леттис со вниманием выслушала, теряясь в догадках, на чьей же стороне ее муж. Похоже было, что он не принял ничью сторону – хотя Леттис знала, что он всегда был дружен с Морэем. Ответом на ее обеспокоенный взгляд была все та же хищная белозубая ухмылка...

– Выбрось все это из головы, дорогуша, – ведь ты носишь моего сына! Да, и королева – интересно, кого она произведет на свет? Она, похоже, сильна телом и духом, и выкидыша у нее не будет. В силе этой женщины есть что-то неестественное. Если у нее родится мальчик, он станет королем, а она будет как бы уже не в счет...

– И тогда вы... – начала было Леттис, и – прикусила язык.

– Босуэлл – настоящий бандит и старый вояка, но ни он, ни королева, ни этот ее вонючий недоносок-муж, ни все они вместе взятые не смогут сойти за короля. Мы же подождем подходящего случая и послужим королю... Но и тебя, лапочка, я не оставлю без внимания – ты должна родить мне много детей...

В этот момент словно пелена спала с ее глаз – она впервые так ясно поняла мужа... Поняла она также и нечто куда более важное – что она не ошиблась в выборе своего волка. Она никогда не переставала его бояться, сознавая, что жизнь ее всецело в его руках. Но он мудрый хищник, и если она будет продолжать ему угождать, то будет с ним и тогда, когда взойдет его звезда... И кто бы ни взял верх в борьбе за власть, Роб Гамильтон будет в фаворе.

В сентябре Леттис произвела на свет своего первенца, сына – роды были тяжелыми, но все муки затмила радость. Это был крошечный сморщенный младенец с желтоватой, словно печеное яблочко, кожей и клочком черных волос на темечке. Леттис была потрясена, когда Роб решительно потребовал, чтобы она сама кормила дитя грудью.