Растроганная до глубины души, Нанетта преклонила колени и запечатлела на руке государыни благодарный поцелуй. Закончив приятное и почетное занятие и отложив головную щетку, Нанетта вдруг услышала:

– Вернемся к делу. Что делать с милордом Норфолком?

Нанетта нахмурилась, усердно соображая:

– Может быть, если ваша светлость намекнет ему, что вам все уже известно, он испугается настолько, что либо во всем признается, либо откажется от коварных планов...

– Хм-м-м, я подумаю. По крайней мере, на данный момент иного выхода я тоже не вижу…

Лицо королевы казалось печальнее обычного. Она вновь послала нарочного, настаивая на том, чтобы Лейчестер тотчас же прибыл ввиду необходимости приватной беседы. На сей раз он подчинился. Нанетта узнала подробности позднее, когда, наедине с ней и верной Кэт, королева в гневе расхаживала взад-вперед по покоям.

– Он знал о заговоре с самого начала, неблагодарный изменник! – кричала она. – Так вот как он отплатил мне за мою любовь, за все те милости, которыми я его так щедро осыпала! Да это же он, а не кто другой, подговорил Норфолка – этот полоумный сам бы ни за что не додумался! – в гневе она закусила губу, а ладони ее сжимались и разжимались, словно она жаждала сомкнуть свои длинные белые пальцы на нежном горле Лейчестера. Кэт обеспокоенно взглянула на Нанетту и заговорила:

– Но ведь, драгоценная моя госпожа, он сделал все это вовсе не затем, чтобы повредить вам? Как сам он это объясняет?

– О, у него на все готов ответ! – Елизавета фыркнула. – Он, должно быть, обстоятельно обдумывал отговорки, распростертый на ложе, не в силах подняться с одра болезни! Он сказал, что проделал это лишь для того, чтобы я могла выйти за него! Что его участие в заговоре ограничивалось тем, что именно он должен был мне обо всем объявить! Что он сомневался в правильности всего творимого и потому колебался! На самом же деле он просто боялся сказать мне. У бедняжки тряслись поджилки! О, эти Богом проклятые Дадли! Они одинаковы из поколения в поколение – им нельзя доверять! Сесил был прав.

– Но, миледи, – вкрадчиво начала Кэт, – вы знаете, что он любит вас до помрачения рассудка. Все было именно так, как он говорит, – его ослепила безумная любовь к вам, лишив беднягу разума. Он знает, как вы любите его, и что вышли бы за него, если бы только...

– О, Кэт! – воскликнула Елизавета в крайнем раздражении. – Ни слова больше! Достаточно ты потчевала меня этими сказками!

– Но ведь вы действительно любите его, миледи! – заволновалась Кэт.

Нанетта же спокойно и тихо сказала:

– Вы давным-давно знаете, ваша светлость, насколько можно доверять милорду Лейчестеру. Не могу поверить, что весть застала вас врасплох.

Елизавета перестала метаться и взглянула на Нанетту. Она вдруг успокоилась – и даже улыбнулась.

– Ты права. Я знаю, каков он, – и не питаю иллюзий. И я люблю его таким, каков он есть, со всеми его недостатками. Итак, Норфолка необходимо убедить любыми средствами, чтобы он покинул как можно скорее это змеиное гнездо! А если уговорить его не удастся...

Она не окончила фразы.

– Честно говоря, – призналась она Нанетте, – думаю, что он на деле сам себя не знает... В нем столько всего: и самодовольство, и страх, и амбиции, и нерешительность, что он сегодня может быть убежден в одном, а завтра...

Нанетта в ужасе написала Полу о том, что заговор раскрыт – но стиль письма предусмотрительно свидетельствовал о том, что она этому весьма рада. Ведь Нанетта не знала о том, участвовал ли Пол в заговоре.