Отречение Норфолка должно было предотвратить мятеж – но его сестра, бывшая замужем за лордом Невиллом, устыдившись слабости брата, убедила мужа, что план следует претворять в жизнь – пусть даже без участия герцога. Ведь истинная цель восстания – это восстановление старой веры, говорила она, и Норфолк тут совершенно ни при чем. И вот, тринадцатого сентября, как и было спланировано, был дан смотр войскам…

В Элнвике произошла короткая и странная беседа между Джоном и лордом Перси. Внимание лорда привлек яркий черно-белый герб Морлэндов, он поманил Джона и оглядел его с ног до головы ледяным взором.

– Твой отец, – сказал он жестко, – ни словечком не уведомил меня о своей поддержке. Он собирается помочь нам?

– Не знаю, милорд, – спокойно ответил Джон, стараясь не сутулиться – ведь он на голову возвышался над графом. – Он не писал мне.

– Но ты носишь герб Морлэндов!

– Это мой герб, милорд, – и моя гордость. Я не подчиняюсь отцу и отвечаю лишь за себя.

Перси внимательно оглядывал его.

– Хороший ответ! – похвалил он. – Возможно, твоего отца ввело в заблуждение письмо Норфолка. – И он отъехал, оставив Джона наедине с мучительными сомнениями – была ли в его последних словах насмешка?

Десятого ноября объединенная армия Перси и Невилла въехала в Дурхэм, где их тепло приветствовали. Там, в соборе, отслужили полную римско-католическую мессу. Затем все поехали в Рипон, там вновь была отслужена месса – и ко всем католикам обратились с призывом примкнуть к войскам, дабы отстоять старую веру. Но Рипон находился далеко на юге... Здешний народ слишком уж разнежился и привык к комфорту, чтобы незамедлительно примкнуть к восставшим. К тому же они чересчур долго были сами себе хозяевами, чтобы при первом же требовании лендлорда-феодала встать под штандарты сюзерена. Армия направилась в Тэдкастер, насчитывая не более шести тысяч человек...

В Тэдкастере их ждало известие, что армия королевы находится чуть южнее, под командованием лорда Хансдона, бравого вояки. Подкрепление должно было прибыть в Хартльпул от герцога Альвы. Восставшие собирались въехать в Лондон и отслужить католическую мессу в соборе Святого Павла уже на Рождество. Но подкрепление из-за границы не пришло – не было получено даже послания, свидетельствующего о поддержке католических государств Европы. И вот, под давлением обстоятельств, графы решили отступить на север, на привычный плацдарм.

А тут еще погода, прежде холодная и ясная, сменилась слякотью – армия отступала под проливным ледяным дождем. Лошади с трудом пробирались по непролазной грязи, порой проваливаясь в нее по самые стремена – дни стояли мрачные, темные, свинцовые небеса словно придавливали людей своей тяжестью к самой земле... И примкнувшие к войскам йоркширцы, будто смутные тени, ускользали, растворяясь в тумане, спеша домой, в тепло... К середине декабря войска мятежных графов достигли Дурхэма – иными словами, вернулись туда, откуда начали поход. Численность войска резко сократилась, под штандартами остались лишь самые верные и преданные солдаты – а на пятки им уже наступали войска Хансдона... Восстание не удалось – и графы отдали мрачным, заляпанным грязью военачальникам приказ разойтись.

Черный Вилл сообщил о приказе Джону, ожидавшему известий вместе с войском. Они раскинули лагерь под стенами города, в поле – люди сбились в кучу, прикрываясь своими конями от непогоды. Джон промок буквально до костей – свой плащ он накинул на спину Юпитера, опасаясь за здоровье измученного животного.