В отличие от «большого молчуна» Мартина чувствовала, что прекрасно владеет собой. Дождливые уик‑энды в Нормандии хороши тем, что позволяют «смывать» напряжение. За эти дни голос Алексовой «телефонной» барышни почти забылся. У нее еще будет возможность узнать, не ради этой ли девицы Алекс ее бросил. В последнее время Левин свела общение с Алексом к минимуму. И теперь, испытывая гордость за вернувшееся к ней на девяносто пять процентов самообладание, она решила принести ему кофе.

Когда она вошла в кабинет, он сидел в той же позе, устремив светлые глаза в пустоту. Она поставила белый пластмассовый стаканчик на потрепанную папку и села. Со смерти Поля Дарка она и Алекс, каждый по отдельности, проделали большую работу. У Алекса даже не было времени навестить Виктора в госпитале. Работая параллельно еще над несколькими делами, в числе которых была и кровавая разборка, они просмотрели штук шестнадцать каталожных ящиков в архивах уголовной полиции и в недрах Службы обработки криминальной информации. Было извлечено на свет божий множество убийств и самоубийств, совершенных в сельской местности, и тех, которые не имели никакой связи с медицинскими кругами. А также несколько несчастных случаев.

Оставалось еще просмотреть дела об убийствах, совершенных в черте города, и те, что могли оказаться наиболее интересными, вроде дела об отравлении кураре, которое Алекс долго искал. В Париже в 1998 году врач‑анестезиолог, некогда участвовавший в конференции, организованной «Коронидой» на Багамах, использовав свои профессиональные знания, убил мужа своей любовницы, поступившего к нему в отделение. След оказался ложным: врач отбывал наказание в тюрьме, и ничто не указывало на наличие прямых связей между ним и Полем Дарком ‑ он не был ни членом семьи, ни общим знакомым, ни служащим «Корониды».

Мартина Левин поинтересовалась и случаями медицинской эвтаназии. Она только что ознакомилась с делом медсестры, которая специализировалась на оказании медицинских услуг на дому, но одно время работала в фармацевтической лаборатории в отдаленном парижском пригороде. Три года назад в Париже она решила положить конец мучениям старика, страдавшего болезнью Альцгеймера, отравив его шоколадными пирожными, напичканными бензодиазепином, сильнодействующим транквилизатором.

Оставалось просмотреть еще пять дел: два лежали на письменном столе Алекса, три других ждали своей очереди на ее столе.

‑ Однажды я целых три недели выходил на след, располагая только билетиком в метро, ‑ сказал Алекс ‑ Это все, что нашли в кармане убитого.

‑ Сейчас другое дело, ‑ с улыбкой ответила Мартина. ‑ Кобра с нами разговаривает.

‑ Да, разговаривает. Но мы пока ее плохо понимаем.

‑ Мы глухи, ‑ сказала Левин. ‑ Как и она. Кобра ведь танцует не под музыку, она реагирует на движения флейты. Тебе известно, что заклинатели змей удаляют у них ядовитый зуб?

‑ Да, я знаю. И что кобры не слышат, тоже знаю.

«Жалко, ‑ подумала Мартина, ‑ мне хотелось тебя удивить». Она вышла из кабинета, сказав, что идет изучать оставшиеся дела. Обернувшись, она увидела, что Алекс все так же сидит, устремив глаза в пустоту. С отсутствующим выражением лица. Мартине оно запомнилось надолго.

Для изучения оставшихся дел Мартина попыталась привлечь себе в помощники новичка ‑ лейтенанта Морена. В лежащих перед ней документах содержались такие же примеры человеческих слабостей и смертей, как и в предыдущих. Смерть добровольная. Смерть насильственная. Секретарь Национального центра научных исследований была изнасилована и избита на автостоянке, получила ножевое ранение; через несколько дней, не приходя в сознание, скончалась. Врач‑терапевт и его семья покончили с собой в море, когда в его окружении стало известно, что он не имел диплома врача. Наконец, ученый из Института Пастера, двигаясь по автомагистрали в южной Бретани со скоростью сто тридцать километров в час, потерял управление машиной.