– Это может сработать, – согласился я, но предупредил: – Лишь в том случае, если у них не окажется при себе исправного ствола. И желания идти до конца. Хотя к нашему конкретному случаю это предостережение, скорее всего, не относится. Нет у них оружия. – Мысленно я был согласен с Борисом – имея при себе даже бесполезный пугач, мы могли чувствовать себя несколько увереннее. Сам по себе вид направленного на тебя оружия – аргумент серьезный!

Добравшись до Кони-Айленда, мы оставили такси там же, где и в прошлый раз, и решили проверить – нельзя ли проникнуть в здание другим способом, не прибегая к услугам парадного входа. Пожарная лестница существовала, но она шла сбоку здания и на нее выходили лишь торцевые двери коридоров, которые Борис оперативно проверил – все без исключения были заперты изнутри и не имели снаружи даже ручек. Еще две, обнаружены» нами на первом этаже, ведущие в служебные помещения отеля металлические двери тоже не спешили впускать внутрь посторонних. И когда мы уже практически расстались с идеей попасть в «Лав Энд» окольными тропами, я вдруг заметил в самом углу двора, в подвальной нише, небольшое приоткрытое окошко, из которого струился легкий, со слабым запахом стирального порошка, пар. От злодейского проникновения извне окно было защищено хлипкой даже на вид, держащейся на соплях железной решеткой, мельком взглянув на которую здоровяк Борис довольно ухмыльнулся и потер руки.

– Рискнем? – я подошел к окну, нагнулся и, легко отжав его рукой на всю ширину проема, внимательно осмотрел окутанное клубами пара помещение.

Это была прачечная отеля. В огромных пластмассовых корзинах лежало приготовленное к стирке постельное белье. Рядом с гигантских размеров стиральными машинами и катком для быстрой глажки и сушки пододеяльников и простыней стояли несколько тележек с аккуратными стопочками выстиранного и отглаженного белья. Под низким потолком ярко светила дюжина ламп дневного света, закрытых усеянными каплями конденсата пластиковыми плафонами. Отштукатуренный потолок в нескольких местах осыпался, а выложенный керамической плиткой пол, судя по первому впечатлению, был ужасно скользким. В помещении, как будто специально, не было ни души, и этот вселяло оптимизм.

– Вряд ли я со своим животом пролезу через это мышиное очко, – нахмурился Борис, оценив скромные размеры оконного проема. Но, видимо, вспомнив о пяти тысячах долларов и перспективе переезда из Южного Бронкса в более приличное жилье в русском квартале, решил все-таки попытать счастья.

Хлипкая решетка капитулировала при первом же рывке. С огромным трудом здоровенный таксист протиснулся внутрь подвала, даже ничего не порвав на себе, а вслед за ним в прачечную нырнул я. Оглядываясь по сторонам, будто жулики из мультфильма про Малыша и Карлсона, решившие поживиться десятком-другим бывших в употреблении простыней, мы прошли в дальний конец помещения, где находилась дверь, и в конце концов оказались в длинном узком коридоре, в котором смешалось столько всевозможных не только звуков, но и запахов, что я, двигающийся впереди Бориса бесшумно, как ниндзя, с трудом удерживался от того, чтобы не разразиться длинной серией чиханий.

По обе стороны коридора имелось несколько дверей, и, проходя мимо них, я быстро определил, что справа находится кухня, а слева – огромные, тихо гудящие холодильники для продуктов. Мы дважды встречали ниоткуда появляющихся людей из числа обслуживающего персонала, но они, целиком занятые своим делом, проносились мимо с каменными лицами, обращая на нас, чужаков, не больше внимания, чем чукчи-оленеводы – на двадцатиградусный мороз.

Теперь оставалось найти выход к лестнице, ведущей на этажи, но, несмотря на все наши старания, у меня вскоре создалось впечатление, что мы заблудились в подземном лабиринте египетских пирамид или руинах храма бога Солнца на острове Пасхи.