Теперь оставалось найти выход к лестнице, ведущей на этажи, но, несмотря на все наши старания, у меня вскоре создалось впечатление, что мы заблудились в подземном лабиринте египетских пирамид или руинах храма бога Солнца на острове Пасхи. Неизвестно, до каких пор мы бродили бы по извилистым коридорам служебных помещений отеля, если бы не официант, внезапно выкативший свою тележку из кабины грузового лифта. Мы вежливо пропустили парня, а сами, молча переглянувшись, зашли внутрь. Я нажал на кнопку четвертого этажа, где, насколько я помнил номер на квитанции, и должны были находиться забронированные две недели назад скромные двухместные апартаменты.

– И все-таки должна быть лестница, – упрямо твердил Борис, когда кабина лифта плавно понеслась вверх. – Иначе как они попадут наверх, если испортится подъемный механизм?

– Нам это уже не важно, – заметил я.

Двери лифта плавно открылись, и мы шагнули на мягкий зеленый ковер небольшого холла. Вокруг, как и в прачечной, не было ни души, если не считать висящего на стене черно-белого фотопортрета почтенного господина в цилиндре. Если верить надписи – сэра Джона Паркера, основателя отеля, открытого аж в далеком девятьсот двадцать четвертом году. По стенам холла были расставлены потертые, но еще вполне пригодные для протирания штанов туристов кожаные диваны, а возле окна журчал декоративный фонтанчик. В воздухе витали традиционные для небогатых отелей запахи табака, кожи, старого дерева, ковров и освежителя для воздуха. Где-то вдалеке, в правой части длинного коридора, громко работало радио. Из-за лакированной двери ближайшего к нам номера раздавались заливистый женский смех, приглушенный мужской бас и бубнение телевизора.

Нам понадобилась всего пара секунд, чтобы осмотреться, и несколько десятков шагов – чтобы наконец остановиться возле двери с медной табличкой, на которой были выгравированы цифры «428».

Борис, оглядевшись по сторонам, достал из-за пояса «браунинг» и переложил его в карман куртки, а я, приложив ухо к двери, прислушался к доносящимся изнутри голосам. И едва не задохнулся от вдруг подпрыгнувшего до самого горла и остановившего дыхание сердца, когда услышал протяжный стон только что испытавшей оргазм женщины.

По тому, как сжались мои кулаки и напряглись скулы, Борис понял, что мы «оказались в нужном месте в нужное время». Встретившись со мной глазами и получив молчаливое одобрение, он громко постучал в дверь, на ручке которой висела стандартная пластиковая табличка с надписью: «Просьба не беспокоить». Потом отошел на шаг и, развернувшись вполоборота, приготовился в следующую секунду обрушиться на дверь всеми своими полутора сотнями килограммов.

Однако прошло не менее двух минут, прежде чем за дверью послышались шаги и грубый, явно недовольный мужской голос рявкнул по-английски:

– Что надо? Читать не умеете? – и добавил, уже по-русски, на полтона тише: – Пидоры слепые!

– Обслуживание номеров, – пролепетал мой крупногабаритный помощник. – Простите, мистер, но у нижнего номера весь потолок мокрый. Мне надо срочно проверить трубы в вашем санузле. Это не займет много времени. Еще раз прошу прощения.

– Вот уроды, – выругался на языке родных осин Катин дружок. – Ладно… – добавил он по-английски. – Сейчас. – В замке повернулся ключ. Дверь дрогнула, приоткрылась. В узком промежутке между нею и косяком промелькнула чья-то тень. Борис не мешкал – он тотчас выхватил из кармана свой пугач и, словно рассерженный дикий кабан, вломился в номер, сметая и круша все на своем пути.

Вслед за таксистом, сразу же прикрыв за собой дверь и заперев ее на ключ, медленно вошел я.

Блондин лежал на полу, опрокинутый ударом двери в лоб.