– И не страшно тебе здесь жить? – спросил я, с любопытством глядя на здоровенного негра, развалившегося прямо на тротуаре и потягивающего не что по цвету похожее на виски из плоской стеклянной бутылки. Удивительно, как могут сочетаться новенькие кроссовки «пума», яркая спортивная куртка с эмблемой клуба «Нью-Йорк Нике» и – грязные руки и пропитая, обросшая щетиной рожа? Кажется, кое-кому на днях сильно не повезло оказаться в этих бандитских кварталах.

– Привык уже, – улыбнулся Борис, выруливая между опрокинутыми прямо на проезжую часть двумя ржавыми железными бочками, в каких, по американской традиции, обычно ночами горят уличные костры и вокруг которых клубятся, обсуждая делишки и выискивая жертву, местные хулиганы. – Вот получу твои пять кусков, обязательно перееду на Брайтон или в Бруклин.

– Тогда уж лучше сразу на Манхэттен! – предложил я, на что таксист рассмеялся:

– Э-эх, видел бы ты мой дом в Санта-Монике! Настоящая сказка, земной рай с пальмами, бассейном и колючими розовыми кустами вместо забора… – Он помолчал, а потом медленно, выделяя каждое слово, произнес: – Когда-нибудь я обязательно вышвырну оттуда Белинду и ее лохматого лабуха и выкуплю его обратно. Даже в том случае, если для этого мне придется собирать деньги до старости. Я дал себе слово, стоя возле соседского гаража и наблюдая, как они валяются на моих плетеных австралийских шезлонгах и потягивают коктейль из моих бокалов! И я сделаю это, Дэнни.

– Конечно, – теперь пришла моя очередь хлопать таксиста по плечу. – Главное – это четко видеть цель и иметь желание ее осуществить. Во что бы то ни стало. А остальное – уже вопрос времени и, как ни крути, некоторого везения.

– Вот и я так считаю, – согласился Борис. – Ну, вот… Приехали. Жди меня в машине, закройся и не выходи, – предупредил он совершенно серьезно, выпрыгнул из-за баранки, хлопнул дверью и вскоре уже скрылся где-то в глубине соседнего двора. Я нажал на кнопку, приводящую в действие центральный замок, приоткрыл люк на крыше, закурил, откинулся на спинку сиденья и попытался представить себе, как выглядит квартира таксиста, но ничего из этой затеи не получилось. Я никогда раньше не был в местах, подобных этому, и понятия не имел, в каких условиях тут живут люди. Но, судя по первым наружным впечатлениям, в этих квартирах вряд ли найдется автоматическая щетка для чистки обуви, на кухне – посудомоечная машина, в отхожем месте – фиалковый освежитель для воздуха, а в гостиной, на полу – шкура бенгальского тигра, встречающая тебя хищным оскалом пасти и блеском стеклянных глаз.

Бориса не было довольно долго, но когда он вынырнул из мрачного провала подворотни, то я сразу заметил, что ведет он себя несколько странно. За десять метров, что отделяли такси от рукотворного каменного ущелья, мой новоиспеченный помощник успел несколько раз сторожко оглядеться по сторонам.

Впрочем, причину такой разительной перемены я понял уже через тридцать секунд. Едва Борис упал на сиденье, в его руке сверкнул вороненой сталью «браунинг» тридцать восьмого калибра.

– С этой игрушкой у нас есть небольшая фора, – с видом прожженного урки заявил он и, спрятав пистолет под куртку, завел двигатель «форда». Мы помчались назад, на Кони-Айленд.

Я не стал спрашивать, зарегистрирован ствол в полиции или нет. Ответ был более чем предсказуем.

– Это темная пушка, я нашел ее пять лет назад, в районе нефтехранилища, – словно читая мои мысли, сказал таксист. – И – совершенно бесполезная, так как стрелять она все равно не может. Механизм неисправен. Поэтому и вышвырнули. Я интересовался у знакомых ребят с Брайтона, охранников, они сразу сказали, что ствол безнадежный, дешевле выбросить в мусорник, чем ремонтировать.