|
Вереница сверкающих лаком черных лимузинов выстроилась возле самого входа в аэропорт имени Джона Ф.Кеннеди, а группа застывших рядом с ними мальчиков в одинаковых черных костюмах и белоснежных рубашках, больше всего походила на переодетых в почетный караул опереточных персонажей. Или людей-клонов, только утром сошедших с биологического конвейера по производству идеальных государственных чиновников. Холененькие, гладенькие, розовощекие. Такие правильные и непорочные, что даже смотреть страшно – вдруг ослепнешь? На высоких флагштоках гордо развевались стяги как минимум дюжины государств, среди которых я с благоговением истинного патриота сразу выделил бело-сине-красный триколор своей далекой Родины и в момент проникся чувством глубокой гордости за весь наш великий, еще не окончательно деградировавший отводки и хронической многовековой безнадеги экс-советский народ. Я расправил грудь и приготовился, что вот-вот ко мне подскочит и приветственно шаркнет ножкой гуттаперчевый выпускник Гарварда и с фальшивой улыбкой скажет: «Добрый день, господин Стрельникофф! Как долетели? В ухо через иллюминатор не надуло? Айм вэри, вэри сорри. Наши хваленые «боинги» – такой отстой по сравнению с вашими русскими истребителями МиГ-29». И я тогда отвечу, небрежно так, с ленцой: «Полноте. Не стоит извинений, мистер Пердунофф. Лучше сделаем выгодный ченьж: вы нам сто миллиардов долларов в долг на пятьсот лет, а мы за это потеряем ключ от наших страшных баллистических ракет. И заключим мир с бородатыми чеченскими абреками». А он от радости всплеснет руками и воскликнет: «Уэл! Как изволите получить кредит? Банковским траншем в госбюджет или, как обычно, – наличными, в старых купюрах?»…
Но проклятые янки меня кинули. Чем ближе я подходил к застывшим клонам резиновой игрушки по имени Кен, тем глубже становилось разочарование. В конце концов выяснилось, что встречали вовсе не меня и – более того – вся эта расфуфыренная делегация ожидала прибытия совсем другого самолета, из Китая. Мне ничего не оставалось делать, как грустно вздохнуть, сесть в желтое такси и назвать давно выученный наизусть адрес. – Брайтон-Бич авеню, сорок три, – произнес я на чистейшем русском и не ошибся. Коренастый таксист лет сорока, с лицом уроженца города Великие Луки, посмотрел на меня такими веселыми глазами, что я стал всерьез опасаться, что мгновение спустя он бросит баранку и кинется тискать меня в объятиях, целуя как родного брата, наконец-то променявшего налаженный быт родного свинарника на пугающую непредсказуемость «великой американской мечты». Пронесло. Таксист ограничился полуулыбкой, повернул ключ в замке зажигания и спросил: – Ну, и как там… погода? – Где «там»? – логично уточнил я, с удовольствием закуривая только что купленный в «такс-фришопе» настоящий «Лайки Страйк». С той горькой отравой, которая продается под этой всемирно известной маркой в городе на Неве, не было ни малейшего сравнения. – Ну, в России, я имею в виду, – пожал плечами таксист. – Ты же с питерского рейса?.. А я вот уже восемь лет нигде, кроме Диснейленда, не был. – В Питере как всегда. Дождь. – Я опустил стекло на двери и стряхнул пепел. В отличие от пасмурной северной столицы, здесь было тепло, солнечно и сухо. – А ты вроде как не впервые в Америке? – поинтересовался мужик, выруливая на автостраду. – Нет. Частенько бываю. Бизнес. – Ясно… – Не выпуская из огромных мозолистых лап баранку, таксист дотянулся до бардачка и достал помятую пачку дешевого «Кинг Сайза». Если бы сзади сидел не русский, а американец, он бы ни за что не позволил себе курить прямо в машине, без риска в этот же день лишиться лицензии. |
