Рассчитавшись по счетчику и дав, как положено, доллар чаевых, я подхватил портплед, вышел из машины, кивнул на прощание таксисту и прямой наводкой направился к офису Соломона Бернштейна, на ходу заталкивая во внутренний карман пиджака кусок страницы свежего выпуска эмигрантской газеты «Новое русское слово», где Борис – так звали таксиста – обслюнявленной спичкой нацарапал свой домашний номер телефона. Я шел, привычно разглядывая налепленные на витринах магазинов объявления и надписи на родном языке и в который уже раз за время командировок в Нью-Йорк подумал, что русский человек никогда не сможет окончательно смешаться с янки, он всегда останется русским, со своими привычками, образом мысли и, конечно же, чуть наивным менталитетом, который еще частенько называют «широкой русской душой». Он может принять правила игры и измениться внешне, даже очутившись на одном острове с людоедами племени Ням-Ням, но внутри навсегда останется тем же самым Иваном. Чего нельзя сказать о евреях из бывшего СССР, кои в так называемой «русской» эмиграции составляют больше половины. На уровне сознания я уважал этот народ за выработанную на генетическом уровне способность легко адаптироваться в любой ситуации и любой стране, но, как русский до мозга костей, не мог принять многие черты характера, особенно проявляющиеся в бизнесе и при частом общении. А именно – показную, насквозь фальшивую любезность, даже в том случае, если тебе готовы выколоть глаза пилочкой для ногтей…

Как я и ожидал, злобный старикашка Бернштейн встретил меня отшлифованной улыбкой, попросил секретаршу принести кофе и жестом усадил в кожаное кресло для гостей.

– Что я тебе могу сказать, Дэни, мой мальчик, – произнес он свою традиционную фразу и также традиционно вздохнул, одним движением головы спустив очки со лба на нос и углубившись взором в невидимый мне с обратной стороны экран компьютерного монитора. – По поводу заказанного тобой «роллс-ройса»… Нам удалось скинуть с первоначальной цены целых восемь тысяч баксов. Это подтверждено банковским переводом.

– Неплохо! – хмыкнул я.

– Пришлось очень долго торговаться, – снова вздохнул Соломон Натанович. – И, я думаю, будет справедливо, если эту сэкономленную сумму мы поделим не как всегда – фифти-фифти, а следующим образом – три тысячи вам и пять нам. В прайс-листе же оставим все без изменений. О'кей, Дэни, малыш? Твой босс Боря, сдается мне, и так хорошо заработает на этой сделке. Не каждый день русские бандиты лимузины себе заказывают.

– Это точно. – Я сразу смекнул, куда клонит хитрый еврей и мысленно уже потирал руки в предвкушении дополнительного заработка. – Нет проблем. Все между нами.

– Я был уверен, что мы договоримся, – кивнул старик. – Ну, а в остальном – полный порядок. За исключением одной мелочи. – Бернштейн пристально посмотрел мне в глаза сквозь толстые линзы. – Корабль отходит надень раньше, уже завтра вечером. Так решил капитан. Погрузку до твоего прибытия мы, как положено, не начинали. Так что в ближайшие сутки у тебя будет очень… очень много работы. Надеюсь, ты хорошо выспался за время полета?

– Ч-черт! – я не смог сдержать эмоций. Как не кстати! – Мне было известно, сколько времени занимает погрузка и во сколько обойдется нам вынужденная задержка судна в порту, если к назначенному сроку мы не закончим погрузку машин и оформление таможенных документов.

– У тебя так-таки были в Нью-Йорке еще другие дела? – приподнял седые брови Соломон Натанович.