– Мне нужно выполнить просьбу одного приятеля, – сказал я после короткого раздумья. Самому мне было уже точно не успеть. – Он скоро прилетит, не надолго, и просил меня арендовать для него сейфовую ячейку на предъявителя в «Кэмикл-банке» и номер в недорогой гостинице где-нибудь на не слишком криминальной окраине, на имя мистера и миссис Смит. С двадцатого октября, на трое суток. Короче, ерунда, заморочек – на час максимум. Но теперь… – Я нахмурился и покачал головой. – Даже не знаю, как быть.

– Какие мелочи! – отмахнулся Бернштейн и потянулся к телефону. – Сейчас все уладим… Абраша?.. Ты не занят, мальчик?.. Зайди ко мне, есть небольшая работенка. Жду. – Старик повесил трубку. – Сейчас зайдет сын моего племянника, мы отпустим сначала его, а потом поедем в порт заниматься нашими делами. Не хочешь пока взглянуть на документы? – Соломон Натанович протянул мне папку, но я накрыл ее ладонью.

– На месте посмотрим. – Я достал сигарету, прикурил и с наслаждением затянулся. Не забыть бы в этой запарке купить с собой в обратную дорогу блок хорошего курева. В прошлый раз я протормозил и вынужден был дома две недели травиться сигаретами made in U.S.A., с крохотной, но многозначительной надписью на боку пачки: «Только для реализации за пределами Соединенных Штатов». Нормальных сигарет не было даже на корабле. Проклятые филиппинцы, на чьем ржавом корыте мне пришлось тогда везти тачки в Питер, похоже, вообще не имели представления, что такое простой табак. Вся их калоша от трюмов до капитанского мостика пропахла исключительно марихуаной. До сих пор удивляюсь, как ушлые американские таможенники, тщательно проверявшие корабль перед выходом в море, не арестовали весь обдолбанныи экипаж по наркотической статье.

Сын племянника прискакал в кабинет уже через минуту, остановился у порога и вопросительно уставился на Бернштейна-старшего. Тот отложил документы, задумчиво пожевал губами, придал своему морщинистому лицу выражение, как минимум, пред-' седателя совета директоров компании «Дженерал Моторс» и передал парнишке, которому на вид было не больше двадцати, обе моих просьбы. А в заключение заметил:

– Сделаешь все быстро – получишь от господина Стрельникова пятьдесят баксов… Дэни, дай ему денег, с запасом. Абраша вернет все, до последнего доллара. Я ручаюсь.

Я раскрыл бумажник, положил перед подростком тоненькую пачку долларов, и он скрылся с наших глаз так же быстро, как и появился.

– Неплохо бы перекусить, – предложил я, когда мы поднялись и направились к выходу. – Полчаса погоды не делают. Успеем?

– Пожалуй, – согласился Бернштейн. – Здоровое и регулярное питание – залог долголетия! Мне скоро семьдесят восемь, и я всю жизнь, кроме трех лет, проведенных в Бухенвальде, кушал строго по часам и выпивал за обедом по румочке хорошего армянского коньяка. Поэтому и с Сарочкой, золотцем моим, женой моей третьей, до сих пор сплю по ночам в одной постели! Вот так-то, Дэни, мальчик!

После визита в небольшой уютный брайтонский ресторанчик с вызывающим ностальгию названием «Пельменная», и часового стояния в автомобильных пробках мы наконец-то попали на морской грузовой терминал, где под охраной крепких сотрудников Бернштейна нас дожидались пятьдесят два автомобиля. Только здесь я взял из рук старика папку с сопроводительными документами на груз и принялся сверять предоставленные партнерами тачки с тем списком-заявкой, которая была прислана в Нью-Йорк по факсу полмесяца назад. Я, как строгий главнокомандующий на параде, не спеша обходил стройные ряды сверкающих лаком, надраенных перед продажей до блеска легковых «крайслеров», «понтиаков» и составляющих абсолютное большинство джипов популярных у братвы моделей «ранглер», «чероки» и «гранд-чероки», останавливаясь перед каждым, заглядывая в документы, поднимая капоты, осматривая салон, проверяя наличие ключей и пультов от сигнализации, если таковая имелась, и только после тщательной сверки ставил на ветровом стекле отметку ярко-красным маркером.