То же самое непрерывное «галопом по Европам», но только на этот раз продолжительностью в две недели, происходило у нас с Катюхой. Ее бурная фантазия и неуемный темперамент, казалось, не имеют границ. Предложения, как именно с максимальной эффективностью и кайфом провести следующие сутки, сыпались словно из рога изобилия. Их абсолютное большинство – кроме разве что секса – требовало финансовой подпитки, порой – весьма внушительной. Впрочем, что значили несколько тысяч долларов по сравнению с тем богатством, путь к которому, как казалось, уже был выложен перед нами ковром из розовых лепестков? Спустя три дня после возвращения из Риги я при помощи опытного посредника за весьма приличную сумму продал красавец «БМВ» и купил напрочь укатанный, но кое-как приведенный в порядок жигуль-«копейку». Тачка была необходима нам с Катюхой для короткого автопробега по маршруту Санкт-Петербург – Псков и обратно. Туда должна была приехать за мной сама малышка, назад же предполагалось возвращаться вдвоем, с тяжелым кейсом, набитым баксами. ВАЗ держался вполне сносно для своих пенсионных двадцати лет, но было очевидным, что жить ему оставалось недолго. В любой момент могли сдохнуть движок или ходовая. Поездив на таратайке пару дней, я принял решение поставить жигуль на платную стоянку, где он будет спокойно дожидаться своего – и нашего – звездного часа, когда Катя сядет за руль и погонит машину в Псков.

Где мы только не были! Уйма самых разных магазинов, пропахшие травой и заваленные шприцами дешевые дискотеки для отмороженных юнцов, рок-концерты, как официальные, так и условно-закрытые дорогие ночные клубы и рестораны, голландский парк аттракционов, хоккей, международное шоу высокой, блин, моды и парикмахерского искусства, выставки японской икебаны и африканских экзотических тварей, – одним словом, все, чем' может занять себя парочка не обремененных работой, комплексами и заботами о хлебе насущном молодых людей. За все это время ни я, ни тем более Катя ни разу ничего не готовили, не стирали одежду и уж конечно не занимались уборкой в квартире. Получив от меня щедрый аванс, все эти бытовые хлопоты взяла на себя соседка и домработница Мария Ивановна. Я сообщил ей, что нашел очень хорошую работу и в скором времени мы с Зайкой отправляемся в длительную зарубежную командировку, в Южную Америку. Квартира же все это время остается на попечении Марии Ивановны. Ей нужно иногда делать приборку, регулярно вносить квартплату и кормить рыбок, аквариум с которыми я перенес из своей квартиры в ее. На самый экстренный случай, если в течение ближайшего года мы не вернемся в Питер, я оформил соседке у нотариуса доверенность на право сдачи квартиры внаем и выдал конверт с деньгами, которых должно было с лихвой хватить на расходы и вознаграждение на весь этот период. Принимая от меня баксы, Мария Ивановна мило улыбнулась и сказала, что мы можем не волноваться и что она будет с нетерпением ждать нашего с Зайкой возвращения уже в качестве законных супругов. А то – и вообще, с пускающим слюни в люльке маленьким пухленьким карапузом. Провожая нас в «Южную Америку», добрая соседка осенила меня крестом и, вытирая платком покрасневшие глаза, ушла к себе. Перед тем, как закрыть за ней дверь, я предупредил Марию Ивановну, что Катя улетает в Аргентину чуть позже, и пару дней еще поживет в моей квартире, а перед отъездом обязательно занесет второй ключ.

Весь следующий день мы с Зайкой почти не разговаривали – нервное и психологическое напряжение от близости решающего момента буквально витало в воздухе. Прощание происходило в спальне и выдалось на редкость быстрым и бесцветным. Хмурый, я принял душ, поел, тщательно наложил на лицо грим, заказал по телефону такси и, поцеловав Катюху, со странным чувством полного внутреннего опустошения отбыл на Варшавский вокзал.