– Я не хочу никого убивать, Майк, – запротестовала она.

– Ты выстрелила в Эдисона. Разве ты не хотела его убить?

– Да… но я думала, что он убил тебя, мне было все равно. Я просто хотела… хотела…

– Скажи это.

– Я хотела ранить его. Я хотела, чтобы он кричал и ему было больно.

Ее голос превратился в стыдливый, хриплый шепот среди шороха леса. Он почти дрогнул, но сдержался.

– Я хочу, чтобы ты помнила, что ты чувствовала, дорогая. Признай свои чувства, ощути их. Это во всех нас.

– Но…

– Всех нас. Просто некоторые могут вытерпеть больше, чем другие, прежде чем сломаться. Человек – это хищник, понятно? У него десять пальцев на руках, десять на ногах, нет хвоста, и он уверен, что он лучше других хищников. Но это не так. Человек – это всего лишь, волк с большим мозгом. Может быть, это спасет тебе жизнь, поэтому не отказывайся. Заряди револьвер.

– Но почему?

– Потому, что ты права. Потому, что я не могу все делать один. Потому, что мне необходимо знать, что ты можешь меня поддержать. Потому, что ты – это все, что у меня сейчас есть. Заряжай револьвер.

И она начала учиться, выслушивая изнурительно подробные инструкции своего эксперта. Терпеть этого не могла. Начала интересоваться. Заинтересовалась. Начала уставать. Устала. Начала скучать. Заскучала. Начала злиться. Разозлилась. Сопротивлялась. И, наконец, ей разрешили отдохнуть.

В ее голове перемешались давление на курок, заряженные магазины, миражи и движущиеся мишени, отдача и так далее. Малчек, казалось, все еще не был до конца удовлетворен, но ей уже не было дела. Не в силах хотя бы изобразить вежливость, она упала на одеяло, и, уткнувшись головой в колени, абсолютно отключилась от леса, звуков выстрела и Малчека.

Он ничего не сказал, а занялся чисткой оружия, а потом аккуратно сложил оставшиеся мишени у края одеяла. Когда он заговорил, это был голос человека, готового к следующей атаке.

– Пошли, Клер. Я не хочу оставаться здесь больше, чем необходимо. Мы полностью открыты, он может появиться откуда угодно.

– Тогда почему?… – безразлично проронила она, обращаясь сама к себе.

– Иногда приходиться выбирать, крошка. То, что ты узнаешь оружие и сможешь прикрыть меня, было более важным, чем тот риск, которому мы подвергались. Но чем дольше мы здесь остаемся, тем больше рискуем. Я хочу уйти отсюда, пока не слишком поздно. Пошли.

Она тяжело и медленно поднялась, устало обняла винтовку.

– Может быть, нам это действительно пригодится.

– Что?

– Может, Бонни и Клайд тоже так начинали.

Он уставился на нее.

– Это не смешно.

– Тебе мало, что кажется смешным в последнее время.

– И ты можешь меня за это упрекнуть?

– Нет, ты слишком занят, упрекая меня.

Он вздохнул.

– Это неправда, Клер.

Она, передразнивая, вздохнула в ответ.

– О, это правда. Изматывающие дни, Майк, изматывающие дни, и тебя уже тошнит от них, разве не так? Тебя учили быть охотником, а сейчас охотятся за тобой. Ты хочешь преследовать Эдисона, вместо того чтобы ждать пока он найдет тебя, но ты не можешь. Из-за меня.

Она говорила все громче и сильнее сжала ружье. Его взгляд скользнул с ее лица на руки и Майк почувствовал, как натянулись за его коленями поджилки.

– Клер, я люблю тебя.

– О да! Да. Но ты не можешь убивать, когда я вишу на твоей шее, ведь так?

Он посмотрел на нее долгим взглядом.