А Иван тихо заметил:

— Ненависть убивает сама себя.

«Она и есть — ненависть», — подумал Чиж: «Но убило ее собственное отражение — любовь».

— Я же говорил — не к добру двойника встретить, — бросил Николай и, развернул капитана к себе, подтянул, схватив за грудки: плевать кого там и что! — А теперь рассказывай где Стася и будь уверен: не скажешь — вытрясу. Надо — пытать буду — рука не дрогнет.

— Не сомневаюсь, — с напускным равнодушием ответил мужчина и смолк, видя как группируются вокруг него патрульные, как каменеют и мрачнеют их лица.

— Иван, история зашла слишком далеко, чтобы и дальше скрывать от нас правду. Довольно секретов, — тяжело посмотрел на него Сван. — Мы уважали тебя, считали правильным, верили…

— Вот только угроз не надо, — отрезал капитан, сообразив, к чему ведет мужчина, и стряхнул руки Николая. Потоптался и выдал. — Русанова отдана в распоряжение отдела Оуроборо, так что, я и хотел бы сказать, но не могу, права не имею. А знать, между прочим, хочу не меньше вашего!

— Та-ак! — протянул свирепея Чиж. — Что же это ха грозный сверх, супер секретный отдел мора-бора?! Какого черта ты молчал?!!

— Оуроборо, — поправил его Борис. Сван вздохнул:

— Труба дело.

— В смысле?!

— Не лезь, Коля, — посоветовал Ян.

— Нет уж, я уже влез! Речь идет о дорогом мне человеке, о женщине, о нашем общем товарище, в конце концов! И что я слышу?! «Не лезь?» Спасовали перед каким-то особо засекреченным отделом?! Здорово! Точно — «зеленые» — сопляки! А мне плевать, поняли?! Плевать!!!..

— Не горячись, — бросил Иштван, потрепав его по плечу. — Никто не пасует и дело так не оставит. Но оуроборо — не шутка, тут подумать надо.

— Да пошли вы!..

— Тихо. Остынь, — выставил ладонь Иван. — Оуроборо не просто секретный отдел, а ответственный за стабильность начиная с временной ленты и заканчивая формированием будущего нашей планеты, человечества. Это тебе не по зеленке шагать, тут ответственность в геометрической прогрессии растет, а ошибок вовсе быть не должно. Ребята не фигней маются, а очень серьезным делом занимаются. Прогулка к динозаврам или к ацтекам — ерунда по сравнению с их буднями. У них каждый день и час такие пляски. И просто так они к себе не приглашают. А живут по тем же законам, что и мы. Так что плохо думать поостерегись. Я точно знаю: Стасю без крепкой страховки на задание не отправят, а случись что — до последнего стоять будут за нее, как за любого другого. Как мы, как любой из любой другой группы или обычный обыватель.

Николай застонал, закружившись на месте: вроде прав Иван, а он нет, а вроде…

Какая разница?!

Стася! Стаська!!

Куда ж ты вляпалась на этот раз?

Ну, что ж ты такая правильная в своей неправильности? Что ж ты не путевая такая?!

И почему он опять в стороне, почему опять должен мучиться от неизвестности, с ума сходить от беспокойства?!

— Закрыли тему до возвращения, — постановил Федорович, кивнув на спокойно ожидающих развязки лаборантов. — Не забыл, что мы на задании? Чем быстрее выполним, тем быстрее вернемся, а там поговорим.

Патрульные переглянулись и согласно закивали. Группа побрела по песку дальше.

Николай все оглядывался, надеясь увидеть призрак и сказать ему, что не сказал Стасе, узнать, где она и как. Он был все больше уверен — та что пригрезилась имела отношение к настоящей Стасе, была почти она, а та что исчезла, оставив черный след на песке — и была фантомом, дурным отображением не Станиславы — одной и очень больной ее частицы.