Чиж так и не пришел в себя, а ее погрузили в гипносон.

Иван был расстроен и загонял бойцов.

Сван отбил последний мяч грудью и отпнул его в корзину:

— Ну, хватит, капитан. Чего яришся? Давай рассказывай, — сел рядом с ним на скамью, вытирая полотенцем мокрое от пота лицо. Следом остальные подтянулись, окружили товарищей, выжидательно уставившись на Ивана. Тому бы послать их, но сил не хватило:

— Стася, — выдохнул.

Борис кивнул:

— Так и думали.

— Не такая она, не то с ней что-то твориться.

— Проходили уже, — напомнил Пеши.

— Здесь другое.

— Из-за Коли расстроилась. Естественно.

— Она себя винит в его состоянии. Говорит, что может исправить.

— У нее пост адаптационный синдром. Вполне объяснимо, учитывая, что месяц по параллели бродила, — глубокомысленно изрек Ян. От него дружно отмахнулись.

— Как исправить? — спросил Сван.

— Понятия не имею. Просила Шульгина позвать.

— А ты не стал.

— Не стал. А теперь думаю — может, и стоило.

— Еще не поздно.

— Не знаю. Не хочу, чтобы она снова с Оуроборо связывалась, а она упорно лезет к ним. И нам будто не рада, словно не видит, не слышит, не понимает, что домой вернулась, в свою группу.

— Говорю же: постадаптационный синдром…

— Отстань ты со своим синдромом! — дружно рыкнули бойцы на Яна. Парень растерянно моргнул и отошел на пару шагов, на всякий случай.

— Вчера все Шульгина позвать просила, я отмахнулся. Сегодня зашел, Валера говорит, всю ночь не спала, у палаты Чижа стояла. Ее в сон погрузили, а она, часа не прошло, проснулась.

— Сама? Из гипносна?

— В том и дело. Вышла и опять Шульгина требует.

— Спишут, — уныло протянул Иштван.

— Могут. Показания организма аховые, в пору к Николаю в камеру стабилизации отправлять, а она ничего не понимает. «Позовите Шульгина, позовите Шульгина» — твердит.

Патрульные задумались, Сван потер шею и хмуро бросил:

— Надо звать. Стася упрямая, пока своего не добьется, покоя никому не даст.

— Худо, что ею уже психодиагност занялся.

— Сурян?

— Да. При мне по коридору с файлами ее истории бродил.

— Точно спишут.

— Точно Шульгина звать надо. Он для нее единственный шанс в патруле остаться.

— Или наоборот — вылететь.

— Думаешь, к себе заберет?

— Легко. На пару заданий. А там точно спишут. У них нагрузка раз в пять больше, чем у нас. Не выдержит. Биороботы и то сбои дают, а тут человек.

— Почему Стася? — спросил Борис.

— Без понятия.

— А что Казаков говорит?

— К уставу посылает.

— Весело.

Патрульные рассредоточились по скамейке в ряд и дружно уставились в свое отражение в тонированном стекле стены.

В это время Русанова благополучно вскрыла код доступа в базу данных Оуроборо и вышла на линию Шульгина.

Полковник в который раз просматривал материалы, снятые с чипа Русановой, надеясь найти то, что ускользнуло от него при первом и втором знакомстве. И вдруг, прямо на его личном мониторе по середине секретных документов открылось окно связи.

«Товарищ полковник, нужно срочно поговорить!»

«Что за ерунда?» — вскинул взгляд на Лавричева.