Разумовского пока не трогал, для него я хочу подобрать что-то изысканное и крайне неприятное. Желательно со смертельным исходом.

А пока моя первая атака вызвала легкие смешки и удивленные взгляды. Еще бы, проклятие даже не начало работать!

— Взять его живым! — важно скомандовал Разумовский и начал отходить в тыл.

В следующее мгновение в нас полетели обезоруживающие заклинания, от которых я легко отмахивался. Помня про рикошет, я выгнул щит, и часть световых шариков вернулось обратно, выбив из строя нескольких магов.

Ветер, подстроившись под меня, выдергивал противников по одному и отбрасывал в сторону.

Пока мы обходились без жертв, прощупывая друг друга. Но я уже начинал ощущать подступающую жажду крови. Руки так и чесались выхватить верный клинок и резать глотки направо и налево.

Вспыхивающий болью штамп на затылке добавлял мне злости. Алекса пыталась как-то сгладить это, но основные ее ресурсы были брошены на мою защиту.

Кто-то из бойцов не выдержал и бросил в меня светошумовую гранату. Глупый ход в такой свалке.

Едва она упала мне под ноги, я ее подхватил и приказал помощнице выкачать из нее всю магию.

Когда артефакт рассыпался в моих руках, противники на мгновение замялись, а потом стали атаковать активнее. Со всех сторон посыпались воздушные и водные удары. Даже земляной маг проснулся и постоянно пытался изменить дорогу под нашими ногами.

И тут я краем глаза заметил летящую в мою сторону огненную сферу. Ветер и Алекса среагировали мгновенно и вытянули двойной щит надо мной.

Пламя врезалось в него и широкой волной стекло на дорогу. Его тут же погасило водное заклинание.

Это уже не захват в плен! Они же так и убить могут.

А раз была прямая угроза жизни, то можно действовать жестче. И я активировал проклятье, щедро рассыпанное вреди бойцов.

В течение следующей минуты дорогу огласили первые возмущенные восклицания: мое заклинание высасывало силу и вызывало неприятное онемение в руках и ногах.

Можно было добавить и паралич, но затопчут же придурки друг друга!

Выведенные из боя маги, стали отходить назад, пропуская вперед тех, кто еще мог меня схватить. Некоторые натыкались на валяющиеся в пыли зеленые кляксы, матерились от души и смотрели на меня с ненавистью.

Только Разумовский стоял и тихо посмеивался. Во мне загорелось безумное желание стереть с его лица это веселье.

Глядя на поредевшие ряды противников, я думал о том, что зря беспокоился. Вдвоем с Ветром у нас есть все шансы раскидать всю толпу. Только бы Разумовский не выкинул какой-нибудь фокус. А ведь он мог.

«Тимофей Викторович, могу активировать протокол рассеивания, как во время ритуала Матильды.»

«А что, хорошая идея.»

Давно мечтал попробовать его на практике.

Когда помощница отчиталась об активации, я вытащил клинок и просто пошел в сторону первой линии бойцов.

Я уже не давал команду на блокировку их силы, потому что во мне разгорелся кураж.

«Давайте, ударьте по мне своими заклинаниями!» — мысленно подбадривал я их.

И они не подвели.

Испугавшись кровожадного выражения на моем лице, один из магов не выдержал и хлестнул меня водяной плетью. Но меня лишь брызгами окатило.

Неприятно, но терпимо.

Следом прилетела воздушная стрела, которая удачно высушила меня и заставила улыбнуться.

— Бейте сильнее! — раздался крик Разумовского.

А как же желание взять в плен? Или я вдруг стал слишком опасен?

В моих пальцах сверкнули новые пластинки. Игра приняла серьезный оборот, и мне нужно быть готовым к настоящим атакам.

Очередные огненные всполохи прокатились между бойцами, готовые сжечь нас дотла. Ветер бросил щит, но жадные языки это не остановило, и только рассеивание спасло нас, обдав горьким дымом.