— Я отвезу вас домой.

— Нет, — хрипло сказал я, — вези к Цаплину. У меня есть к нему пара вопросов.

Дождавшись водника, рыбкой прыгнувшего на заднее сидение, мы поехали в сторону рынка.

— Я наложу на вас лечилку, шеф, хорошо? — осторожно спросил Еж и сразу принялся за дело.

Я его не слышал или не слушал. Во мне после срабатывания удара молнии царила ошеломительная пустота. Но под действием заклинания водника шок начал отступать.

Кожа на ладонях подернулась бурой пленкой, стала холодной и неприятно зудела. Я тупо смотрел на это и пытался осознать, что я только что сделал.

— Магия вернулась, — тихо сказал Ветер.

Снова не спрашивал, а утверждал. Я перевел на него взгляд, всмотрелся в строгий профиль и коротко кивнул.

Мобиль тем временем свернул на нужную нам улицу.

— Шеф, умываться будете?

Я не стал ему отвечать, а выбрался на улицу. Парочка, проходившая мимо, резво перешла на другую сторону дороги. Думаю, если бы я встретил по пути человека, залитого кровью и с безумным взглядом, я сделал бы то же самое.

Мы прошли главную арку и пересекли весь рынок насквозь. Нас сопровождало множество взглядов: испуганные, удивленные и шокированные.

Свернув в знакомый закуток, мы быстро добрались до кабинета Цаплина. В этот раз я не стал трогать ручку, я кивнул Ветру. Одного удара воздушного молота достаточно, чтобы проломить здешние стены.

Как только клубы пыли осели, я увидел перепуганного Игоря Васильевича — он беседовал с уже знакомым мне юристом и с каким-то седым стариком.

— Что вы себе позволяете⁈ — взвизгнул Цаплин, а в следующее мгновение понял, кто перед ним. — Вы⁈ Но как⁈

— Сергей Дмитриевич, — я издевательски поклонился. — У меня к вам разговор.

Толстяк вздрогнул, переглянулся со своими гостями и нервно выдал:

— Я не понимаю, о ком вы говорите! Я Игорь Васильевич Цаплин!

— С Цаплиным у нас был уговор. А натравить на меня свору шавок мог только Ланской.

Артур Карлович открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вдруг его захлопнул, с интересом уставившись на Цаплина.

— Ланской? — спросил он. — Тот самый?

— Кто такой Ланской? О чем вы вообще говорите? — спросил старик, беспомощно глядя на меня.

— Итак, Сергей Дмитриевич, каким будет ваше последнее слово? — проигнорировал обоих, спросил я.

— Я не знаю, о ком вы говорите! — голос Ланского дал петуха.

— Я сейчас сниму с тебя иллюзию вместе с кожей, если ты мне сейчас же не ответишь, какого черта на меня напали твои люди!

— Иллюзия? — задумчиво пробормотал юрист, продолжая смотреть на хозяина рынка.

Я шагнул ближе, закатал рукава и вытащил окровавленный кинжал.

— Стойте! Ладно! Я понял! — замахал руками Ланской. — Я все объясню! Я хотел всего лишь припугнуть. Вы же разорили меня! Начали забирать моих продавцов!

— И вместо того, чтобы наладить работу, вы решили силой решить этот вопрос? Я был о вас лучшего мнения.

— Я вынужден был защищаться. Мне сказали, что вы не знаете берегов. Забрали это, заберете и все остальное.

— И кто же этот доброжелатель? — я крутанул кинжал в руке, и несколько капель крови упали на ковер.

— Я не знаю! — крикнул Ланской, поджав ноги. — Письмо! Письмо мне пришло.

Его глаза забегали.

— Врешь, — кончик кинжала теперь смотрел в его лицо. — Врешь, зараза. Я выпотрошу тебя, как свинью на бойне.

— Тимофей Викторович, — вдруг сказал Артур Карлович, — может быть есть шанс решить вопрос мирно?

— Чтобы он еще раз послал ко мне людей? — я впился взглядом в юриста.