Между тем Мелисса продолжала смотреть назад, щурясь в свете приближающегося света фар.

— Черт, — пробормотала она. — Кто-то едет за нами. Скорее!

Диана выжала сцепление, и старый «ягуар» устремился вперед, едва не столкнувшись с грузовиком.

— Извините, — сказала она.

Пока Мелисса постоянно оглядывалась назад, Диана, поджав губы, слушала рассказ Джейка о неприятных инцидентах в магазине Блоджетта, а теорию Джейка о продюсерстве и о том, что у кого-то есть личная заинтересованность в том, чтобы сохранить нынешнее положение вещей. Он говорил о несправедливом отношении к Марло со стороны историков, напомнил об «Уголке поэтов». Надо отдать должное Диане — она их не высадила. Более того, она даже согласилась с тем, что Марло давно следовало поместить в «Уголок поэтов». Наконец Джейк изложил все свои аргументы и посмотрел на Мелиссу, которая пожала плечами.

— Дальше решать тебе, — сказал Джейк. — Теперь твоя очередь.

— Нет, не надо, — взмолилась Диана. — Опять о Марло?

— На самом деле речь пойдет о его сыне, — ответила Мелисса.

— Что? О чем вы говорите? У Марло не было детей.

— О которых нам известно. Однако я нашла документы в архиве Поулсена, свидетельствующие о другом.

— Мелисса нашла «Г» из списка Льюиса, — пояснил Джейк. — А также «У».

Диана повернулась назад, чтобы посмотреть Мелиссе в глаза. Джейк схватил руль.

— Подождите минутку. Ничего не говорите. Вы пытаетесь связать Марло с таинственным «У. Г.» через Гербертов?

— Получается весьма убедительно, — не сдавалась Мелисса.

И она рассказала скептически настроенной Диане об отношениях Мэри и Марло. Диана с ошеломленным видом выслушала посвящение.

— Следует иметь в виду, что никто (во всяком случае, речь идет о членах Академии, за исключением Сунира) никогда не смотрел на сонеты с точки зрения такого рода любви — мужчина в ссылке, мечтающий о женщине, с которой он не может встретиться, и отец внебрачного сына, которого он никогда не сможет обнять, так что остается лишь восхищаться им издалека. Десмонд Льюис был прав, доктор Паркер. И если мне позволят, я сделаю это темой своей диссертации.

— Ну так рассказывайте, — сказала Диана, угрюмо глядя на шоссе. — Я вас слушаю.

— Марло написал в своем посвящении Мэри «.. И мы, владеющие лишь прибрежным миртом Венеры и вечнозеленой лавровой гирляндой Дафны на самой первой странице поэмы, обратимся к тебе, Госпоже Всех Муз, за помощью. И в конце твоя благодетель переживет саму благодетель, переживет даже вечность». А теперь сравните эти слова с самыми первыми строками на самой первой странице вот в этой книге — сонет номер один. — Мелисса прихватила с собой сонеты, очевидно, из архива. — Вот послушайте. — И, включив свет в салоне, она прочитала:

— Звучит так, словно написано одним и тем же автором, — согласился Джейк.

— В первых строках формулируется главное желание любого мужчины: «Мы урожая ждем от лучших лоз». «Урожай» — речь о потомстве. О сыне, — покраснев, сказала Мелисса. — Как в его посвящении Мэри. «Урожай от лучших лоз». — Она выразительно подняла палец. — От красивых, наделенных талантами женщин. От такой, как Мэри Сидни, самой прекрасной из всех. А потому он пишет: «Чтоб красота жила, не увядая». Сравните с Шекспиром и его несчастной женой Энн Хатауэй.

— Ну, она ведь получила «вторую по качеству кровать», — заметил Джейк.