Старика это немного зацепило или позабавило, и что-то похожее на насмешку мелькнуло в зрачках.

    -  Горд. Это хорошо. Погоди, прочитаю письмо.

    Генерал двинулся дальше к оставшимся посетителям. Выслушав их, он удалился в покои, а ко мне подскочил адъютант и велел следовать за собой.

    Провел он меня прямо в губернаторский кабинет. Салтыков уже сидел за большим письменным столом и читал письмо князя. Окончив чтение, он внимательно взглянул на меня и спросил:

    -  Князь пишет, что ты хороший лекарь? Не скажешь, от чего у меня брюхо болит?

    -  Питаетесь неправильно и много пьете, - не очень опасаясь ошибиться, ответил я.

    -  Как так неправильно? - удивился старик.

    Я коротко рассказал ему, что он ест и пьет, и что ему следует есть и пить, чтобы «брюхо» не болело.

    Угадал я, судя по реакции генерала, достаточно точно, однако предложенная мною диета ему не понравилась.

    -  Что за глупость такое кушать, - недовольно сказал он, как бы отвергаю саму идею питаться не по «Домострою».

    -  Зато живот не будет болеть, и на десять лет дольше проживете.

    -  Ладно, подумаю. А так помочь можешь?

    -  Могу, но ненадолго.

    -  Молодец, что не врешь. Помоги, хоть насколько. Совсем брюхо меня извело.

    Пришлось тут же браться за лечение. Мы прошли в малую гостиную, Салтыков лег на диван, и я занялся своим шаманством.

    Когда лечение начало действовать и живот у губернатора перестал болеть, я, между пассами, рассказал о своем деле.

    -  Слышал, - хмуро сказал старик. - Противу правил посылали за твоей женой моих кирасиров. Исправника и то много было. Да то не мои дела, это в Питере фантырберией занимаются. А ранам потрафить можешь? - сменил генерал тему разговора.

    -  Попробую. Разденьтесь.

    Генерал кликнул вестового «казачка» лет семидесяти от роду, и тот помог ему раздеться. Я увидел тело человека, знавшего войну не понаслышке. Покромсали его враги жестоко, однако для своих шестидесяти девяти лет и перенесенных ранений он был еще хоть куда.

    -  Вам, Иван Петрович, нужно больше двигаться и правильно питаться. Не мешало бы съездить в Пятигорск или в Баден-Баден на воды. Тогда цены вам не будет.

    Обращение запросто по имени-отчеству, генерала от кавалерии покоробило - привык к величаниям, однако вида не подал, только слегка пошевелил мохнатой бровью.

    -  А брюхо-то совсем прошло, - удивленно сказал он, наблюдая за моими пассами, - и раны не ноют. Пойдешь ко мне на службу? - неожиданно предложил он.

    -  Не пойду. Служить бы рад, прислуживаться тошно, - процитировал я из комедии только-только родившегося Александра Грибоедова.

    Такой ответ Салтыкову не понравился. Видно, усмотрел намек. Шестьдесят тысяч душ крестьян и имения одними ратными подвигами не выслужишь. Да и то, сказать, Салтыков хоть и фельдмаршал, да не Суворов. Пришлось, поди, за богатство дугой прогибаться.

    -  Ну, как знаешь. Силком тащить не буду. Другие бы за счастье почли. А с женой твоей дело темное, кто-то напел государю в уши, что она вроде Таракановой, на престол претендовать хочет. Сие слыхал от самого Безбородко. Этот всё знает.

    Самые худшие мои предположения подтвердились.

    -  Ее в крепостные сдали, грамоте не научили, за солдата замуж выдали, какие там претензии! - не сдержав эмоций, воскликнул я.