Вожак замахнулся, готовый ударить, а я приготовился отразить его и контратаковать. Но мы оба не успели. К нам подошел рослый пожилой мужчина, одетый с иголочки, с военной выправкой. И сильный. Очень сильный. Сила его была не физической, но магической, мощные плотные эманации внутренней энергии улавливались без всякого дара.

— Что тут происходит? — строго спросил он и я сразу понял, что это директор школы.

Этот человек был явно из военных, чувствовалось по его голосу, который за много лет службы привык отдавать приказы.

— Ничего, — тут же произнес вожак.

— Ничего? Котовский, вы опять хулиганите?

— В мыслях не было!

Директор презрительно фыркнул, перевел взгляд на меня.

— А вы, Шпагин, что устроили?

И не дав мне ответить, отчеканил:

— Я не потерплю в своей школе такого разгильдяйства и хулиганства. Я отстраняю вас от занятий. Идите домой и расскажите своим родителям о своем недопустимом поведении. Завтра жду от них записки с подробным описанием того, какие меры по отношению к вам были приняты. И пусть не забудут магические родовые печати поставить, иначе до уроков я вас не допущу!

Такое наказание не испугало ни меня, ни Котовского и мы с облегчением разошлись.

— Еще увидимся! — в спину бросил мне вожак.

Я не потрудился ему ответить.

Возвращаться домой пришлось бы пешком — водитель Юра уехал по делам со старшим братом. Но видеть раньше времени Велимиру Ивановну не было никакого желания, и я вдруг подумал — а не найти ли мне сейчас Гезе? Время до трех есть. Идея показалась хорошей.

Гезе обитал в северных районах города. Постоянного жилища у него не было, но имелось одно место, где найти его точно можно было в любое время, если не было никакой работенки.

Бар «Красный бык» был злачным местом и ходить туда осмеливался не каждый. Располагался он в нищенских кварталах и контингент там был соответствующий. Воры, преступники, убийцы, мелкие шулера — одним слово сброд всех мастей. Когда-то там можно было найти и меня, когда я еще был в младшей лиге. Правда в это время едва ли там было опасней, чем в школе. Основные сливки стягиваются ближе к вечеру.

Я поймал попутку, доехал до нужной улицы, расплатился мелочью, которую успел подрезать из кармана Котовского, когда конфликтовал с ним. Остановился напротив бара. Сразу заглядывать в него не стал. Сначала нужно убедиться, что там нет посторонних. Или врагов. Старая привычка.

Несколько минут наблюдения подтвердили — чисто. Я двинул в бар.

Внутри было темно, тихо. Громко будет вечером. Причем не от музыки.

«Гезе, где же ты? Где ты, старый плут, маскирующийся под слепого музыканта?»

Знакомого нигде видно не было. Еще не пришел? Или решил прошвырнуться по рынку, подрубить немного денег по старой памяти не ради пропитания, но чтобы не забылся навык?

Я сел в дальний темный угол, заказал себе воды и принялся ждать. Гезе придет, обязательно придет, сердцем чую. За последнюю работенку я ему заплатил щедро, а значит он будет прожигать деньги здесь. Ну где же ты? Давай, иди сюда.

Фигуристая официантка принесла воды.

— Спасибо, Роза! — ответил я и прикусил язык.

— Откуда ты меня знаешь, паренек? — насторожено спросила она. — Тебя я вот вижу впервые.

— У вас на груди табличка с именем, — поспешно ответил я.

Роза пристально посмотрела на меня. Протянула:

— Верно. Послушай, парень, моего совета. Это не самое это лучшее место для таких, как ты.

— Это для каких таких? — не понял я.

— Для интеллигентов и аристократов.

Я хотел возмутиться. Сказать, что это же я. И вновь прикусил губу, на этот раз вовремя. Все верно. Роза видит во мне не Кричевского, который когда-то даже клеился к ней и пьяным пару раз дарил цветы.