— Дарья! — крикнул я. — Очнись! Это же мы! Дарья!

Глаза оборотня на мгновение потеплели. Но потом вновь вспыхнули животной яростью.

— Берегись! — крикнула Лисенок, подскакивая и ввязываясь в драку.

Девушки вновь начали кувыркаться в пыли.

— Дарья, слушай меня! Только меня! — прорычал я, хватая девушку за руки и не давая ей нанести удар. — Слушай меня! Ну же!

Я знал — читал когда-то давным-давно, — что оборотень слышит луну каким-то своим внутренним восприятием, которое есть только у него. И этот зов заглушает все остальное. Сейчас я хотел перекричать его, чтобы воззвать к разуму девушки, а не зверя.

— Дарья, это я, твой брат! Очнись!

Это подействовало. Взгляд ее сделался разумным, глаза начали метаться от меня к Лисенку и обратно, словно пытаясь понять, что произошло и почему все валяются в пыли?

— Дарья, ты слышишь меня?

Оборотень неуверенно кивнул.

— Прими человеческий облик.

Черты его морды вдруг начали плыть, а шерсть втягиваться под кожу. Вскоре перед нами появилась Дарья, нагая и запуганная. Я помог ей подняться, скинул с себя рубашку, протянул сестре.

— Накинь.

Лисенок тоже отдал кое-чего из своей одежды.

— Саша… — слезы градом потекли по лицу девушки.

Дарья прильнула ко мне и обняла.

— И давно ты превращаешься в волка? — спросил я.

— Это у меня с самого рождения. Я скрывала, как могла. Даже вон ты не знал.

— Не знал, — кивнул я.

Дарья подозрительно глянула на Лисенка.

— Я никому не скажу, — поняла служанка.

— Поклянись! — выпалила Дарья.

— Клянусь своим хвостом!

Для маши это клятва святая, она точно ничего не расскажет. Дарья облегченно выдохнула. Сказала:

— Получалось даже в некоторых случаях сдерживать это. Один раз я целый год держала эту суть в себе. А сегодня… навалилось все вдруг, свадьба эта. Да еще и полнолуние. И сама не поняла, как обратилась. Нервы не выдержали. Саша, обещай, что никому не расскажешь⁈ Ни Борису, ни Велимире Ивановне, ни Амадею, ни кому-то еще. Обещай!

— Обещаю, — кивнул я. — Пошли в дом, тут холодно.

— Да, ты прав, — кивнула Дарья, вытирая мокрые от слез глаза. — Пошли.

Мы двинули к черному входу. Это было сделано не случайно, попасться сейчас на глаза кому-то из семьи было бы весьма странно — почти голая сестра, брат без верхней одежды, прислуга, тоже без некоторых элементов формы. От грязных слухов потом не отмоешься. Тем более зная, какие по характеру Борис, Амадей или Велимира Ивановна.

Мы зашли внутрь дома. Лисенок, спросив, нужна ли еще какая-то помощь, направилась в свою комнату. Напоследок я поблагодарил ее за спасение.

— Это мой долг, — поклонилась она.

И ушла.

Мы двинули в комнату сестры.

— Подскажи мне одну вещь, — начал я, вспоминая свое странное падение с лестницы. — Я хотел пройти наверх по лестнице, чтобы найти тебя, но не смог…

— Только я могу подняться на смотровую вышку, — пояснила Дарья. — И то в обличье… ну в общем, ты понял. Не знаю почему. Ощущаю, что там какая-то очень мощная сила между третьим пролетом, словно невидимая преграда. Выкидывает любого, кто поднимается наверх. Я как-то пробовала, но меня так ударило, что больше не лезла. А вот когда полнолуние наступает, то прохожу без проблем. Это единственное место, где я могу укрыться и не бояться, что меня поймают.

«Невидимая сила, — подумал я. — Это тоже не спроста. Внизу — шахта с магическими артефактами, а вверху что-то притаилось, что не пускает никого из людей наверх. И судя по тому, что голуби и оборотни вольготно себя чувствуют на смотровой площадке, то вход закрыт именно только для людей».