— Договорились, — сквозь зубы ответил я.

Собакевич тут же юркнул в толпу и затерялся.

Подошла Ирина.

— Что-нибудь уже успел перекусить? — спросила она, пожирая меня взглядом.

— Хотел перекусить глотку одном гаду, но не успел, — ответил я, выискивая Собакевича.

Но тот уже успел затеряться.

Ира вопросительно глянула на меня, я отмахнулся:

— Не бери в голову. Бал прекрасный.

— Я обещала тебе сюрприз. Пошли, покажу.

Девушка взяла меня за руку и потянула в дом. Это был удобный момент, чтобы изучить все изнутри и потому я согласился.

Сюрприза ожидал я соответствующего откровенному наряду девушки и потому готовился к плотским утехам. Но сильно удивился, когда Ирина завела меня в просторную комнату с ободранными стенами, плотно заставленную банками с краской, холстами и подрамниками.

— Это что? — только и смог вымолвить я.

Комната не походила на жилую.

— Это — мой сюрприз, — улыбнувшись, произнесла Ирина. — Ты же говорил, что любишь изобразительное искусство?

Я напряг память. Да, кажется, что-то подобное говорил, чтобы подкатить к Кривощекиной.

— Ну, — буркнул я.

— Вот я и решила показать тебе самое сокровенное свое место.

— Признаться, под сокровенным местом я представлял себе кое-что другое, — произнес я, но тут же уточнил, чтобы не обидеть девушку: — Но это даже лучше!

— Здесь я рисую!

— Пишешь, — уточнил я. — Картины ведь пишут.

— А я рисую! Посмотри!

Она подвела меня к широкому полотну, на котором было изображено…

— Бабочки? — неуверенно спросил я, наклоняя голову то вправо, то влево, разглядывая какие-то округлые продолговатые предметы. — Или тыквы? Это ведь тыквы, да?

— Это же моление Дафны!

— Похоже, — кивнул я, пытаясь разглядеть там хоть что-то, что можно было растолковать как моление и как некую Дафну, кем бы она не являлась. — Очень похоже.

— Тебе правда нравится?

— Нравится⁈ — выдохнул я. — Это не совсем то слово, которое хочется воскликнуть. Так много эмоций, что сложно подобрать что-то одно, конкретное.

— Никто еще не хвалил меня так! — с придыханием ответила Ирина. — И не понимал так глубоко!

Девушка направилась ко мне с конкретной целью.

— Ирина, послушай, давай полюбуемся картинами еще? Этим, — я кивнул на колыхающуюся грудь девушки, — мы еще успеем заняться. А вот насладиться твоим художеством… то есть работами охота прямо сейчас.

— Конечно-конечно! — обрадовалась еще больше девушка. — Вот, смотри, какие у меня еще есть.

Она достала очередное полотно. Я не сразу понял, что там нарисовано. Даже хотел выразить слова соболезнования о том, что ее картину обгадил голубь, но я вовремя прикусил язык.

— Ну? Как? — затаив дыхание, спросила Ирина.

— Неописуемо! — выдохнул я. — Просто… неописуемо!

— Правда⁈

Девушка залилась звонким смехом.

— Ирина, послушай, а твои работы только здесь висят, в мастерской?

— Почему же? Законченные в коридоре есть, на втором этаже, в библиотеке, в кабинете отца.

— Так может быть и их посмотрим? — осторожно предложил я.

— С удовольствием проведу для тебя экскурсию!

«А я с удовольствием осмотрюсь», — подумал я.

Мы принялись ходить по дому. Ирина увлеченно рассказывала о своих картинах, о том, как их создавала, чем вдохновлялась, какие краски использовала. Я слушал ее в пол-уха, все больше высматривая интересные детали в доме Кривощекиных.