Грянули аплодисменты, а потом над Ареной раздался протяжный вой труб — дали официальное начала турниру.

Над стадионом появилась проекция смуглого сморщенного старика. Это был директор школы, князь Астраханцев, знаменитый тем, что его никто никогда живьем не видел. Все совещания, премьеры и выступления он проводил только с помощью своей проекции. Поговаривали, что Астраханцева и вовсе нет, а школой управляет совет высокопоставленных людей.

— Дорогие мои! — обратился Астраханцев ко всем. Голос его передавался на огромные динамики, заставляя дрожать воздух. — Сегодня я рад дать старт началу важного события для каждого из вас — экзаменационного турнира, который определит лучших из вас. Мы долго и упорно занимались, изучали различные предметы и науки, практиковались. Теперь пришло время показать вам свои знания.

— Готовы! — крикнули ученики в один голос.

Это было что-то вроде девиза, который следовало орать по особой отмашке специального человека.

— Многие из вас знают, — особенно поколение взрослых, которые сейчас сидят на зрительных трибунах и болеют за представителей своих родов, — что я приверженец старой школы обучения. Те аристократы, кто учился когда-то давно у меня, теперь достигли определенных высот. И мне это приятно. Это определенный показатель того, что я все делаю правильно. Все эти результаты получены благодаря одному моему жизненному принципу. Я считаю, что многие нынешние школы вместо того, чтобы учить детей справляться с неудачами, учат детей бояться их. Это в корне неверно. Нужно быть более жестким. Да, именно так. Жестким. Только когда металл раскаляют до красна в горне огнем, прокатывают молотами на наковальни, закаляют, только тогда он становится крепким. Так и здесь. И сегодня, я надеюсь, мы эту кузню устроим нашим отпрыскам!

Взорвались аплодисменты. Мне же после слов князя Астраханцева стало не до радости. Стало понятно только одно — будет чертовски сложно.

Судьи и их помощники начали формировать группы, хотя кроме нас это особенно и не нужно было. «Гидры», «Сильфы» и «Химеры» были разместились по сторонам прямоугольной арены. Мы были в северной ее части, холодно поглядывая друг на друга. Особенно кидал на меня взор Котовский.

Зазвучал оркестр, играя торжественный марш.

«Зачем такой пафос для обычного экзамена?» — невольно задался я вопросом.

Но взглянув на аристократов, сидящих в первых рядах, вдруг все понял. Они увлеченно спорили какая из групп придет первой, какая — второй, третьей, четвертой. Делали крупные ставки на то, чей сын сколько сможет заколотить очков и кого опередит. Участвовали в пари друг с другом, чей род окажется ловчей, быстрей, проворней.

Глава школы некоторое время наблюдал за радостным волнением зрителей. Потом вскинул руку вверх, давая понять, что сейчас будет отмашка. Взвились в небо магические эманации, выписывая узоры. Притихли вдруг сразу все — зрители, родственники, сами участники.

— «Гидры», добро победить? — прокатилось по небу.

— Го-то-вы! — ответили те.

— «Сильфы», добро победить? — продолжал набирать силу голос Астраханцева.

— Го-то-вы! — гаркнули они.

— «Химеры», добро победить? — голос уже рвал небо.

— Го-то-вы! — бросили ученики.

— «Фениксы», добро победить?

— Го-то-вы! — проорали мы во все горло.