Топси стояла у окна, глядя на запущенный сад.

— Он весь зарос, — вздохнула она.

Лиз окинула оценивающим взглядом неопрятные кусты и неподстриженную траву.

— А где садовник?

Топси пожала плечами.

— Гордон сказал, что все сделает. Оно, конечно, похвально, но когда? Он вечно торчит в своем проклятом гольф-клубе. — Она обернулась. — Ты его сегодня не видела?

— Я только приехала, — бодро ответила Лиз. Совсем как это было с матерью Дерека.

— Он наверняка в гольф-клубе, — повторила Топси, опустившись в явно любимое кресло напротив телевизора с плоским экраном.

Лиз последовала ее примеру. Теперь, когда она могла оглядеться в гостиной, плачевное состояние Топси бросалось в глаза. Повсюду остались следы ее беззаботной жизни с Гордоном: раскладывающееся кожаное кресло, гольф-трофеи, аляповатые снимки закатов, фотографии пары с многочисленных круизных кораблей и отельных террас. Теперь поверх накладывалась жизнь Топси-вдовы: россыпь журналов и писем на кофейном столике и диване, вязанье и клубки шерсти на креслах — в былые времена Топси ни за что не потерпела бы подобного хаоса. И в довершение всего по всей комнате, то тут, то там, были расставлены совершенно неподходящие безделушки — фарфоровые лебеди, искусственные цветы в радужных вазах, не менее трех будильников, отсчитывающих время на каминной полке, — словом, множество дешевых и уродливых предметов, которые прежняя Топси, недолго думая, пожертвовала бы на ближайшей школьной ярмарке.

— Время ланча, мама, — внезапно пропела Келли-Энн с притворной бодростью. «Бедная девочка, это же сплошные качели для нее», — подумала Лиз. По всей видимости, все проблемы с телефоном были улажены: на полу в прихожей уже никто не лежал.

Топси резко встала.

— Правда? Не рановато ли?

— Нет, в самый раз, — терпеливо ответила Келли-Энн. Она держала в руках стакан воды и таблетницу — красивую пластиковую коробку с выдвижными отделениями, раскрашенными в цвета радуги. «Отличная идея для скрепок», — подумала Лиз.

Но Топси не удостоила взглядом предложенные таблетки.

— А где другая игрушка?

Улыбнувшись вместо ответа, Келли-Энн потрясла таблетницей.

— Держи. — Она поставила воду на столик из розового дерева и смахнула капли розовым рукавом. Лиз отчаянно захотелось раздобыть подставку под стакан.

— Опять эти? — нахмурившись, Топси протянула руку за коробочкой. — Воскресенье… — произнесла она нерешительно.

— Мама, сегодня понедельник, — нежно, но не допуская возражений заявила Келли-Энн.

— Правда? — Топси с подозрением посмотрела на нее. В ее тоне чувствовался вызов.

— Да, дорогая. — Келли-Энн улыбнулась. — И это очень, очень важно, чтобы ты выпила именно понедельничные таблетки.

— Понедельничные? — В голосе Топси слышалось сомнение, но она осторожно отсчитала таблетки из прозрачного светло-желтого контейнера. — Это для сердца, это для мочевого пузыря, а это, очевидно, потому, что я схожу с ума. — Она громко цокнула.

— Если я не напоминаю, она забывает, — грустно пояснила Келли-Энн, обращаясь к Лиз. — Или принимает двойную дозу.

Топси проглотила последнюю таблетку и c недовольным видом уверенно протянула стакан дочери; Келли-Энн в ответ бросила на мать усталый взгляд.