Loading...
Изменить размер шрифта - +

В памяти короля Бародии возникали ужасающие картины того, к чему привела эта встреча. Чего он только не наговорил о свиноводстве и свиньях! Что говорили ему другие, уже казалось неважным.
– Даже не свинопас! – признал он с горечью.
– Ну, ну, – проговорил Веселунг успокаивающе, – во всем можно найти положительные стороны. Вы можете вернуться на престол.
Бывший король отрицательно покачал головой:
– Это было бы недостойным выходом для человека с моим чувством чести. Нет, я останусь верен своему призванию. Все таки за последнее время я кое чему научился. По крайней мере, я понял: то, что я знаю, нельзя считать знанием, а это уже немало.
Веселунг сердечно предложил:
– Тогда оставайтесь у меня. Мой свинопас обучит вас ремеслу, а когда он отправится на покой, вы займете его место.
– Вы это и вправду предлагаете?
– Конечно, я буду очень рад, если вы будете жить поблизости. Вечером, уложив свиней спать, вы сможете навещать нас, и мы очень мило поболтаем.
– Благослови вас Бог, ваше величество, – сказал новоиспеченный ученик свинопаса со слезами благодарности на глазах. – Благослови вас Бог.
Они пожали друг другу руки в знак обоюдного расположения.
– Дорогая, – сказал вечером Веселунг своей жене. – Боюсь, ты сделала не самый удачный выбор. Сегодня я случайно обнаружил, что я совсем не так умен, как мне казалось.
Бельвейн с любовью посмотрела ему в глаза.
– Быть умным совсем необязательно для монарха. Или для мужа.
– А что обязательно?
– Просто быть милым, – ответила королева Бельвейн.
На этом моя история кончается. Вздыхая, я освободил письменный стол от груза семнадцати томов и перетащил их один за другим на специально построенную книжную полку. Много дней они высились между мной и миром непреодолимой преградой, укрывшись за которой я уносился в те далекие времена и жил с Веселунгом, Гиацинтой и моей леди Бельвейн. Теперь эта преграда рухнула, и в ярком свете дня, льющегося в комнату, видения тают. Когда то, давным давно…
И все же один образ еще не потускнел. Высокий и тонкий человек с изможденным бледным лицом, самая примечательная часть которого – длинный вопрошающий нос. Волосы нестрижены и нечесаны, красновато коричневый сюртук, кое как застегнутый на груди, давно не чищен, из коротковатых штанин торчат худые ноги.
Непрезентабельная фигура, но тем не менее я смотрю на него с большой нежностью. Ибо это Роджер Кривоног, спешащий во дворец за очередной порцией свежих новостей.
С Роджером я тоже должен проститься, и делаю это не без сожаления, потому что часто бывал несправедлив к этому человеку, которому стольким обязан. Может быть, мы расстаемся не навсегда – в его семнадцати томах есть много других историй. В следующий раз я обещаю не вмешиваться и дать возможность Роджеру изложить историю по своему. Думаю, он будет рад.
Но я не позволю ему рассказывать о Бельвейн. Прошлым летом я встречал Бельвейн (или кого то очень на нее похожего) в загородном доме в Шропшире, и мне совсем не хотелось бы ее огорчать. А я знаю, что Роджер недостаточно хорошо к ней относится.

1915 г.

Быстрый переход