Loading...
Изменить размер шрифта - +
Когда у вашего тестя есть тетушка…
Наследный принц Арабии Удо завтракал… Но нет, я не могу больше описывать, как Удо принимает пищу. В этой книге и так было более чем достаточно еды и питья. На самом деле, было достаточно всего, и настало время прощаться.
Давайте сначала попрощаемся с принцем. Его отъезд из Евралии был крайне скоропалительным. Пятиминутного разговора с Лионелем оказалось достаточно – принц охотно позволил убедить себя в том, что он неверно оценил чувства графини, и с радостью принял сообщение, что может покинуть Евралию без всякого риска.
– Вы непременно должны навестить нас снова, – попрощался с ним Веселунг.
– Да, я буду очень рада, – сказала Гиацинта.
Есть два способа говорить подобные вещи, и они выбрали второй, как, впрочем, и Удо, отвечавший, что будет в восторге.
Ровно неделю спустя состоялась знаменитая двойная свадьба. Роджер Кривоног посвятил целую главу описанию того, как король Веселунг произносил речи, а королева Бельвейн одаривала народ. На этот раз мы с Роджером сошлись во мнениях относительно Бельвейн: добродетели, в которых историк отказывал графине, он охотно приписал королеве.
Гиацинта тоже не смогла устоять перед ее обаянием. Бельвейн, верхом на своем иноходце, с радостным взором и розами на щеках, с полуоткрытыми от усердия губами, пригоршнями бросающая золото и серебро в толпу, отдающую себе отчет в ее ребячливости и все же полную искреннего восхищения, – в этот день Бельвейн покорила все сердца.
– Все таки она прелесть, – сказала Гиацинта Лионелю. – Лучшей королевы и желать нельзя.
– Я знаю одну королеву, – ответил Лионель, – которая лучше в сто раз.
– Но ты ею восхищаешься, правда?
– Не особенно.
– О, Лионель, ты должен… – возразила Гиацинта, но почувствовала себя очень счастливой.
На следующий день они отбыли в свое королевство. Советник провел очень напряженную неделю и каждый вечер вел таинственные беседы с женой, но теперь его работа была завершена, и отныне король Веселунг правил Восточной Евралией, а король Лионель – Западной.
Перед тем как перейти к последней сцене, давайте заглянем в знаменитый Дневник.
И вот что мы там видим:
«Четверг, пятнадцатое сентября. Стала хорошей».
А теперь последняя сцена.
Король Веселунг сидел в саду королевы Бельвейн. Все утро они просматривали совместный сборник поэзии, готовый к изданию.
Сборник открывался произведением, принадлежащим перу Веселунга:

Бо, бо, бил, бол.
Во, во, вил, вол.

Примечание авторов гласило, что читать его можно с любого конца. Оставшаяся часть книги была посвящена творчеству Бельвейн, а участие короля заключалось, в основном, в «Превосходно!» и «Мне очень нравится». Однако в сборник загадочным образом затесалась эпическая поэма, обычно приписываемая Шарлотте Гулигулинг.
– Некий субъект просит аудиенции у вашего величества, – объявил внезапно появившийся ливрейный лакей.
– Какой субъект? – спросил Веселунг.
– Некий, ваше величество.
– Прими его здесь, дорогой, – сказала Бельвейн. – У меня есть дела во дворце.
Она ушла, а через некоторое время лакей привел незнакомца. Это был человек приятной наружности, с круглым, чисто выбритым лицом, имеющий, судя по его одежде, некоторое отношение к сельскому хозяйству.
– Что вам угодно? – спросил его Веселунг.
– Я хотел бы поступить на службу к вашему величеству. Свинопасом, – ответил незнакомец.
– А что вы знаете о свиноводстве?
– У меня есть природная склонность к этому делу, хотя я никогда еще им по настоящему не занимался.
– Со мной в точности то же самое. Ну ладно, посмотрим.
Быстрый переход