|
Думаю, и твоя мама в глубине души не очень-то хочет, чтобы ты остался ее маленьким сыночком. Эва часто спрашивала меня, почему я не поговорю с тобой о твоей матери. Так вот теперь я могу ответить: потому что ты не был готов услышать правду о ней. Для тебя самым главным было то, что мать любит тебя, остальное не имело значения. И я тебя понимаю, Сирил, поэтому и молчала так долго. А еще потому, что я в чем-то понимаю миссис Блэкмур. У нее никогда не было «мужа мечты», и она надеялась, что «сын мечты» уж точно оправдает ее ожидания. Ей не удалось удержать рядом с собой мужа, поэтому она приложила все старания, чтобы удержать возле себя сына. Твоя жена, с ее точки зрения, должна была быть настоящим идеалом — ведь только к такой она могла бы тебя отпустить. Но ни одна женщина не выдержит конкуренции рядом с таким совершенством, как миссис Блэкмур. Твоя мать не учла лишь одного: того, что ты, как это было и с твоим отцом, выберешь женщину, которая будет совсем на тебя не похожа. Безнадежно далекую от совершенства женщину, которую ты полюбишь так сильно, что не сможешь остаться послушным ребенком, которому дозволены лишь те игрушки, что одобрены его мамой…
Сирил, все это время молча стоявший и внимательно слушавший Олли, присел рядом с ней на диван. В глубине души Олли боялась, что он отнесется к ее словам как к посягательству на его личное пространство, на тщательно оберегаемый от всех внутренний мир. Но ей так давно хотелось поговорить с ним об этом, что более подходящего случая она не могла бы представить. Вопреки ее опасениям Сирил уже не казался таким мрачным. Скорее он выглядел задумчивым и немного растерянным. — Значит, я мог услышать все это раньше? — без тени обиды в голосе поинтересовался он у Олли. — Конечно, не все, — робко улыбнулась она. — Многое я поняла после сегодняшней сцены, которую закатили друг другу твои родители. Знаешь, я тоже почувствовала, что повзрослела, Сирил. Когда родители ведут себя как дети, детям ничего не остается, кроме как повзрослеть самим… — Сирил слабо улыбнулся. — Конечно, я знала, что твоя мать сильно преувеличивает свою болезнь, но не думала, что настолько. — А про аллергию? — Сирил кивнул на Рэдди. — Тоже знала? — Твой отец сказал. Впрочем, рано или поздно это все равно выплыло бы наружу. — А насчет Тори? Выходит, это все-таки моя мать подбросила ей в машину пакетик с травой? Признаюсь, у меня были сомнения, но Тори и вправду увлекалась подобными штуками, поэтому я… — Счел за лучшее поверить матери, как примерный сын, — покачала головой Олли. — Это я уже слышала от Эдди… Но если бы ты любил Тори, не думаю, что дурацкий пакет с травкой изменил бы что-то в ваших отношениях. — Да, ты права. Как мне ни обидно это признать, но ты права. Чувствую себя каким-то маленьким трусливым мальчишкой, который боится, что его накажут, оставив в одиночестве. Не понимаю, как ты могла терпеть рядом с собой такого хлюпика, как я. — Со мной ты старался быть сильным. — Но и ты держалась молодцом. — Иногда так и подмывало сорваться, — призналась Олли. — Если бы ты знала, как я люблю тебя, моя сумасшедшая умница, — прошептал Сирил и поцеловал ее в губы. Рыжему спаниелю Рэдди давно уже надоело рычать на этого большого и сильного человека, к которому так привязалась его хозяйка. Поэтому пес тихонько спрыгнул с колен Олли и побрел исследовать содержимое полок с хозяйской обувью.
12
Это было первое утро, когда Олли Дангл удалось наконец-то выспаться и проснуться полной сил. Одно омрачало ее чудесное настроение: до свадебной церемонии оставался всего один день. |
