– А это противовоздушная оборона? – интересовалась очередная встревоженная дамочка, показывая на флюгер на вышке.

– Ага, она, – хохотал дядя Паша, – пропеллер. Воздух гоняет, а толку нет. Если его Карлсону в жопу вставить, и тот не полетит.

Вдруг весь пансионат преобразился, взбодрился как-то. Даже дядя Паша орал на Славика, чтобы протер шезлонги от песка, прежде чем складывать. И складывал сам, обещая оторвать руки и голову Славику. На территории пансионата появился новый, непривычный звук. Я, выключив утром кондиционер, открыла окно и не сразу поняла, что произошло. Пахло свежескошенной травой. Вдалеке гудела газонокосилка, звук которой после вечерних дискотек и «джазовых» вечеров казался ласкающей слух музыкой.

На завтраке администратор Людмила сверкала таким слоем свежей туши на ресницах, что все бабочки разлетелись, не выдержав конкуренции. Ее молодая помощница Кристина была втиснута в настолько узкие шорты и топик, что стоило переживать за содержание кислорода в ее крови.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Ой, даже не знаю, не каркайте под руку, – отмахнулась взволнованно Людмила.

Завтрак был выдан грандиозный – омлет, булочки с маком, нарезка из ветчины и сыра. Масло – не квадратик, а целых два.

– Проверка, что ли? – спросила я.

– Ох, не приведи господь, – отмахнулась посудомойка, утирая рукавом халата слезы.

Тут мне стало очень интересно, но мои расспросы вызывали лишь панику на лицах персонала пансионата. Все молчали, будто в рот воды набрали. Даже дядя Паша вдруг спросил, из какого я «номера номера».

– Дядь Паш, вы чего? Вы же про меня уже знаете то, о чем мой муж не догадывается, – попыталась пошутить я. – Что происходит? Ждете кого-то важного?

– За буйки не заплывать. Флаг желтый, – отрезал дядя Паша.

Флаг он вывесил, кажется, впервые за всю неделю. Во всяком случае, я его точно до того не видела.

Стрижкой газонов все не закончилось, а только началось. Уже днем, возвращаясь с пляжа, я перепутала ворота. Наши были противно-зелеными, цвета зацветшего болота и уже облупленными. А эти вдруг сияли свежей краской цвета сочной зелени. Горничные буквально летали между корпусами, отмыв даже лестницы и балконы. Баба Катя на обед выдала вполне приличный борщ не из отходов, а из свежей свеклы, не пожалев здоровенных кусков мяса на каждую порцию. А на второе – жаркое, которое жевалось и оказалось не просто съедобным, а вкусным.

* * *

В это же время в Москве генерал армии Потапов устраивал сюрприз на день рождения внучки Анечки. Ей исполнялось 17 лет. Умница, красавица, на золотую медаль идет. Спортсменка, не комсомолка, но активистка – и в школьной жизни участвует, и детям танцы преподает, чтобы собственную копейку заработать. Самостоятельная. Глаза в пол-лица, в мать, любимую и единственную дочь генерала. Но внучка – вот настоящее счастье. Поначалу он, как все мужики, внука ждал. Но быстро понял – идиот. Анечка любому парню сто очков вперед даст. И на лыжах, и плавает, и на рыбалку может. Так спиннингом владеет, что опытные рыбаки одобрительно кивают. А как подойдет да обнимет, так сердце останавливается от нежности и счастья. Нет, сначала на сто кусков разрывается, и каждый за внучку отдашь, не задумываясь.

Он, Потапов, ведь с пеленок с ней, с внучкой. И из роддома лично забрал. Зять есть, конечно, как же без отца-то ребенку? Попробовал бы сбежать, лично бы догнал да ноги выдернул. Нет, не выдернул, пристрелил бы сразу. Да зять и не пробовал, надо признать.