Когда малышка Ксюша вышла на балкон, накинув на плечи шкуру, как плащ, и сообщила всем, что она королева, я хохотала. Наталья бежала за дочкой, уговаривая вернуть шкуру на пол.

– Нет, еще не все знают, что я королева. – Ксюша пошла выгуливать мантию по всей территории пансионата.

* * *

Мне исполнилось сорок пять. Не то чтобы я страдала. Пришла в салон закрасить седину.

– Ну все, я ягодка, – призналась мастеру Оле.

– А я мороженка! – ответила она.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Мне сорок восемь исполнилось. Как мороженое по сорок восемь копеек!

И это замечание стоило всех убеждений в том, что я не выгляжу на свой возраст, что сорок пять это новые тридцать пять… Сейчас я ягодка, а потом стану мороженкой.

Возраст имеет колоссальные преимущества перед молодостью. Главное из которых – делать то, что считаешь нужным не для других, а для себя. Идти в ту сторону, в которую хочется, а не следовать за толпой и течением. Говорить правду. Не переживать по поводу того, что о тебе подумают. Наплевать. Пусть уже что-нибудь плохое подумают. После сорока перестаешь испытывать страх перед другими людьми. Не важно, в какой они должности. Ты боишься за детей, за то, что они замерзнут или перегреются, что у них появятся глисты, как случалось в нашем детстве. Страшно, что они наглотаются воды в бассейне, в который сыплется хлорка в таком количестве, что глаза начинают вываливаться. Страхи другие.

Не нужно бояться старости. Ведь именно тогда можно будет спокойно накинуть на плечи коврик в виде псевдошкуры зебры и расхаживать в ней, будто в мантии, как делала Ксюша. Дети и старики свободны от предрассудков. Они могут позволить себе если не все, то почти все.

В юном возрасте очень нужна подружка. С ней и в магазин за хлебом, и погулять вечером. Везде – только вдвоем. Взрослые женщины тоже разбиваются по парочкам – вместе на пляж, вместе за столом в столовой сесть. У меня желание разбиваться по парам, группам отбили в детстве – здесь, в этой части Крыма, на этом самом побережье.

Ту девочку Вику – дочь большого начальника – тоже отправили в пионерский лагерь не в одиночку, а с подружкой Алкой в роли наперсницы и горничной. Алка была из бедной семьи, так что ее мать, которой Викин отец сообщил, что путевку не только достали, но и оплатили, велела дочери хоть Викины трусы стирать, чтобы отблагодарить за возможность поехать в лагерь. Алка и в школе таскалась за дочкой большого начальника на правах приживалки или бедной родственницы. Подай-принеси-пошла вон. Но Вика искренне считала Алку своей лучшей подругой и делилась с ней самым сокровенным. Ценила ее за то, что та всегда рядом. Конечно, давала поносить юбку, накраситься помадой. Викина мама перебирала гардероб дочери и собирала внушительную кучу вещей – Алке отдадим. Если та и понимала, что ей достались вышедшие из моды наряды, которые Вика один-два раза надела, то мать быстро вправляла ей мозги:

– С ума сошла? Она еще нос воротит! Или носи, или ходи в рванье. Я тебе нового не могу купить. Мне бы кто отдал такое. Я бы руки целовала и благодарила.

Алка так и делала – и руки целовала, и благодарила. Постепенно стала вхожей в дом:

– Викуля, тебе чай? Сейчас принесу. Давай воротничок пришью на школьную форму.