— Виноват, хозяин! Больше этого не повторится.

— Я потому и разорвал его тряпье! В другой раз будет умнее! — самодовольно сказал Бхимайя. — Ватти всегда должен одеваться, как подобает ватти.

— Верно, верно, господин!

Помощники пателя увели с ярмарки еще человек пятьдесят — шестьдесят. С бранными криками гнали они народ, как стадо, к воротам усадьбы заминдара.

Рагху Рао шел рядом с отцом, сплевывая время от времени кровь из рассеченной губы. Всю дорогу он упрямо молчал.

Дом заминдара стоял посреди большого двора, обнесенного высокой оградой с красивыми резными воротами. Никогда раньше сюда не впускали ватти. Рагху Рао впервые в жизни попал в усадьбу хозяина, которую прежде видел только издали. Правда, однажды, набравшись храбрости, он прошел вдоль ограды, мимо стражника, стоявшего на часах у ворот. Но разве он посмел бы войти во двор усадьбы? Рагху Рао был любознательным, как все дети. И даже теперь, несправедливо и жестоко избитый, стоя перед грозным заминдаром, Рагху Рао с интересом поглядывал по сторонам. Отец одернул его, прошептав:

— Не оглядывайся, смотри в землю, хозяин рассердится!

И только тут Рагху Рао заметил, что все ватти, покорно сложив руки, выстроились в ряд и, склонив головы, глядят себе под ноги. Скрипучий, резкий голос произнес:

— Дургайя!

— Я здесь, хозяин! — поспешно отозвался Дургайя.

Теперь уже Рагху Рао не решался оторвать взгляд от земли.

— Сколько ватти ты привел?

— Человек шестьдесят, хозяин!

— Тогда все в порядке. Захвати для них еды, дорога долгая.

— Они взяли с собой еду, господин! — вмешался в разговор Бхимайя.

— Это ж надо так врать! — пробормотал Вирайя.

— Хорошо! Ступайте! — послышался снова все тот же скрипучий голос. Бхимайя и Дургайя увели ватти со двора и принялись навьючивать на них, как на мулов, поклажу. Вещей было очень много, потому что заминдар собирался торжественно отпраздновать в Сурьяпете помолвку сына. Четыре паланкина стояли наготове. Один для самого заминдара — Джаганнатха Редди, безраздельного владыки Срипурама, Паттипаду и еще сорока деревень. Второй для его сына Пратаба Редди, третий для матери Пратаба Редди. Первый и второй паланкины открытые, два других — закрытые. Четвертый паланкин, замыкавший шествие, был заново выкрашен и роскошно отделан. Красные занавески с нарядной узорной вышивкой, висевшие по обеим сторонам паланкина, колыхались от малейшего дуновения ветерка. Весело звенели укрепленные на крыше гирлянды стеклянных бус — можно было подумать, что это раздается звонкий девичий смех. Рагху Рао с любопытством смотрел на закрытый паланкин и даже отважился спросить у отца, кого это в нем понесут, но в ответ получил лишь подзатыльник.

Часа через полтора, после шумных и суетливых сборов, караван наконец двинулся в путь. Каждый паланкин несли восемь ватти. В первом сидел заминдар, во втором — его сын, в третьем — жена, а в четвертом не было никого.

— Почему он пустой? — недоумевал Рагху Рао.

Вирайя вместе с другими подхватил головной паланкин, а Рагху Рао приказали нести большое зеркало. Мальчик то и дело заглядывал в него и при виде своего отражения приходил в неописуемый восторг. Но даже зеркало не могло отвлечь его от четвертого паланкина, и Рагху Рао все время старался держаться к нему поближе. Среди ватти, несших этот паланкин, был Рангду — друг Вирайи, и Рагху Рао пошел рядом с ним. Когда последний паланкин чуть поотстал от остальных, мальчик, с опаской глянув по сторонам, тихо спросил у Рангду:

— Дядя! Это чей паланкин?

— Откуда мне знать, — пробурчал Рангду.

— Скажи, дядя! — не унимался Рагху Рао.