Бережно, словно драгоценную реликвию, принял Рагху Рао от отца эту ненависть и с тех пор свято хранил ее в своем сердце. Жизнь шла вперед, и все больше росла его ненависть. С каждым днем он все больше убеждался в том, что усадьба заминдара несет зло не только ему, но и Рамлу, Рангду, Сомааппе, Винкату Рао — сотням других ватти и их семьям. Это заминдар присвоил золотые снопы урожая, это он отнял у них дом, поле, цветы, песню, это он погасил улыбку их жен и дочерей.

Да, общая ненависть скрепляла дружбу Нагешвара и Рагху Рао. С годами Рагху Рао понял, что таких людей, как Пратаб Редди, в сущности, на свете гораздо меньше, чем ватти. Если бы все ватти согласились действовать заодно, стены усадьбы не устояли бы перед их натиском. К этой мысли Рагху Рао пришел не сразу. Сложным, кружным путем добирался он до истины. Но ненависть Рагху Рао росла с каждым часом — ее питала не только злоба против душителя-заминдара, но и великая любовь к жизни.

Рагху Рао разжал кулак и среди этих ненавистных монет вдруг разглядел одну, яркую, как цвет любви. Лицо его просветлело.

Чандри…

Было это три года назад. Рагху Рао работал на хлопковом поле, будто усыпанном снегом. С самого рассвета собирал Рагху Рао хлопок. Иногда среди коробочек белого хлопка попадались коричневые, и он складывал их в отдельную корзину. Если же встречались коробочки шелковистого хлопка, он складывал их в другую корзину. Руки Рагху Рао проворно и ловко выполняли привычную работу. В тот день отец его заболел, и Рагху Рао, как всегда в таких случаях, работал за двоих.

За работой он тихонько напевал. С противоположного конца поля навстречу ему медленно двигались девушки — они тоже собирали хлопок. Но Рагху Рао пел не для них — просто ему хотелось отвлечься, забыть об усталости, к тому же с песней работа всегда лучше спорится. Вдруг песня его оборвалась — два пышных куста хлопчатника раздвинулись, и перед ним возникло незнакомое девичье лицо, озаренное улыбкой…

Рагху Рао закрыл глаза и во мраке камеры увидел Чандри так же ясно, как в день их первой встречи.

Он вспомнил ее нежный рот, белые, как жемчуг, зубы, сверкнувшие в улыбке, вспомнил ее ярко-красную короткую кофточку, расшитую блестящим стеклярусом. А когда Чандри, оглянувшись назад, встала к нему боком, он заметил глубокий вырез на ее спине и красную шнуровку, четко выделявшуюся на нежном теле — точь-в-точь как прожилки на лепестке розы. Потом Чандри быстро повернулась к нему лицом, и он увидел блестки на алой бархатной ленте, перехватывающей ее волосы. Девушка, смущенно улыбаясь, оправила юбку, и в глаза ему бросилась темно-красная кайма с замысловатым узором. Юбка тоже была обшита стеклярусом, ослепительно сверкавшим на ярком солнце. Девушка быстро сорвала коробочку хлопка, и Рагху Рао увидел черное костяное кольцо на ее пальце, обе ее руки от кисти до локтя были украшены бронзовыми браслетами. На одной руке татуировка зеленой краской — «Чандри»; а на лбу — знак касты. Трудно было Рагху Рао отвести взгляд от зеленых, чуть раскосых глаз красавицы… Зеленые глаза… тонкие губы… светлая кожа… стройный, тонкий стан…

Чандри!

Все это он вмиг заметил и улыбнулся ей в ответ. Мгновение, когда они впервые взглянули друг на друга, было очень важным в его жизни. Потом, когда он блуждал в лесах, скрывался в пещерах от преследовавших его полицейских и солдат, когда его избивали плетьми слуги заминдара, когда работал он на бумажной фабрике, когда объявил голодовку в тюрьме, он в мыслях всегда призывал Чандри, такую, какой увидел ее впервые. Порой это нежное, сладостное видение придавало ему силы, порой делало его слабым, и тогда Рагху Рао гнал его прочь.