— Куда же она ушла?

— В усадьбу. За ней прислал сын заминдара.

У Рагху Рао перестало биться сердце. Взяв себя в руки, он спросил:

— Зачем она понадобилась Пратабу Редди?

— Откуда мне знать? — ответил Бхагийя, усердно помешивая масло деревянной ложкой. — С утра ушла, наверное, скоро придет. Садись.

Рагху Рао сел рядом на землю.

День уходил, спускались сумерки. Багровое пламя заката уже погасло, когда наконец вернулась Чандри. Встретив недовольный взгляд Рагху Рао, она боязливо отвела глаза, затем, пытаясь улыбнуться, подошла ближе:

— Ты давно здесь?

Рагху Рао не ответил. Чандри стояла подле него, перебирая пальцами расшитый край юбки.

— Шербету хочешь? — робко предложила она.

— Нет.

— А холодного кокосового молока?

— Ничего не хочу, — рассердился Рагху Рао. — Ничего не надо.

— Что с тобой? Ты сердишься?

— Где ты пропадала?

— Пратаб Редди позвал меня.

— Почему ты пошла?

Чандри от изумления широко раскрыла глаза.

— Как же я могла отказаться? Ведь сам хозяин прислал за мной.

— И что же… Что же там было?..

Чандри опустилась рядом с ним на землю и устала сказала:

— Что было? То, что всегда бывает…

— Потаскуха! — вне себя от гнева выкрикнул Рагху Рао.

Чандри вспыхнула:

— Неправда. Я сказала ему: делайте со мной, что хотите, но я не позволю вам положить руку мне на грудь.

— Не понимаю…

Чандри с нежностью посмотрела на Рагху Рао:

— Грудь моя — для ребенка… который когда-нибудь должен родиться…

Рагху Рао отвернулся. В сердце его теснились горечь, боль и гнев.

— Чандри! — воскликнул он. — Если чистой должна быть грудь, которая вскармливает ребенка, то почему не может быть чистым чрево, которое дает ему жизнь? И разве не должны быть чистыми уста, поющие колыбельную песню? И руки, баюкающие дитя? Чандри, зачем, зачем ты себя осквернила?

Чандри ничего не ответила. Женщины ее племени привыкли безропотно переносить все оскорбления и обиды. Она лишь беззвучно заплакала. Медленно текли по ее лицу слезы и капали на сухую землю, жадно впитывавшую их.

Молча сидел Рагху Рао рядом с Чандри и смотрел, как слезы лились из ее глаз. Потом он порывисто встал; он понял: не слезами — только кровью можно утолить вечную жажду истерзанной земли Андхры. И как только Рагху Рао осознал это, он перестал думать о своей любви. Рагху Рао стал другим человеком.

В ту же ночь он покинул родной дом и ушел из деревни той же дорогой, которой ему уже довелось идти однажды — когда он был ватти. Теперь он не был больше ватти — долговым рабом. Он был свободен, он уходил на поиски новой правды, новой невесты и видел перед собой другой празднично разукрашенный паланкин…

До сих пор Рагху Рао вспоминал свою жизнь, не связывая одно событие с другим, будто и не были они нанизаны на одну нить, проходящую сквозь всю жизнь человека, от рождения до самой смерти. Но все пережитое им впоследствии он уже не в состоянии был перебирать в памяти отдельно, как разглядывают разные монеты. Стоило вспомнить один случай и рядом с ним в памяти непременно всплывал другой. Теперь все они были неразрывно связаны между собой. В жизни Рагху Рао бывали и взлеты и падения, но даже в пору самых тяжких унижений и горя его вела вперед одна путеводная звезда. Без нее он, быть может, не справился бы с испытаниями, которые выпали на его долю в последующие три года. Покидая деревню, Рагху Рао еще не знал, куда он идет и что будет делать.