— Джек Свайтек, ven aca. Иди-ка сюда.

Она стояла за полицейским ограждением со сложенными на груди руками и неодобрительно на него посматривала. Джек остался на другой стороне ограждения. Встреча не предвещала ничего особенно хорошего, и разделявшие их, так сказать, официальные барьеры могли оказаться нелишними.

Он подошел поближе и, перегнувшись через металлическое ограждение, поцеловал ее в лоб.

— Ну, что я такого сделал?

Склонность к радио-ток-шоу (доктор Лаура была ее любимой ведущей) положительно сказалась на ее английском, и все же, выражая свои мысли, она злоупотребляла инфинитивами.

— Твой отец звонить мне, чтобы сообщить, чем ты занимаешься.

— Я попросил его об этом.

— Тогда я включить телевизор и услышать твое имя. Я так теперь должна узнавать, что ты делаешь?

— Извини. Я был очень занят.

— Так занят, что не можешь снять трубку и сказать мне, что у тебя все о'кей?

— Abuela, я веду переговоры, чтобы помочь освобождению заложников…

— И ведешь их, я уверена, на голодный желудок.

— Да я, признаться, не очень-то и голоден.

— Значит, ты ничего не кушать?

Джек неожиданно почувствовал себя пятилетним малышом.

— Ну почему же? Я съел половинку кокосового pastelito.

— Хм-м… Por lo menos, lo que comiste fue algo Cubano. По крайней мере, ты кушать что-то кубинское.

У ее ног на земле стояла корзинка для пикника, и Джек вдруг почувствовал исходивший от нее запах пищи.

— Я приносить это для тебя, — подняла она ее.

Взяв корзинку, Джек не смог сдержать улыбки.

— Gracias.

— Поделись со своими друзьями.

— Обязательно.

На ее лице проступило озабоченное выражение.

— Как там Тео?

Джек постарался, чтобы голос звучал жизнерадостно.

— Ты ведь знаешь Тео. У него все будет хорошо.

Она кивнула и сменила тему, словно почувствовав, что Джеку нужна передышка. Сняв красно-белую клетчатую салфетку, закрывавшую корзинку, она сказала:

— Здесь четыре кубинских сандвича — такие, как ты любишь. Прямо из печки, еще горячие. Papas fritas, особенно deliciosa — я класть туда зеленые оливки и чесночный mojo. На десерт tres leches, которые, как ты знаешь, я сама выдумать.

Джек улыбнулся. Abuela стала объектом насмешек со стороны американо-испанской аудитории ток-шоу с тех пор, как стала названивать на радио, утверждая, будто изобрела tres leches — никарагуанское национальное блюдо. Но кто он, Джек, такой, чтобы ее осуждать или высмеивать?

— Это правда. Кто бы что ни говорил, ты изобрела это.

Она наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Специально для тебя. — Потом, неожиданно посерьезнев, добавила: — Только не делай глупостей.

— Не буду.

— Вот и хорошо. А теперь попробуй-ка вот это. — Она протянула ему какую-то сладкую выпечку.

Джек откусил. Было вкусно.

— Отличная штука. Мне всегда нравились torinos.

— Aye, mi vida, — закатила она глаза.