|
Несколько ценителей из разряда завсегдатаев поднялись, чтобы наградить его аплодисментами, но большинство посетителей продолжали есть, пить и веселиться, даже не повернув к нему головы, словно Тео просто менял пластинки на проигрывателе. Впрочем, «Таверну Спарки» вряд ли можно было причислить к настоящим джаз-клубам, и по большей части она являлась таким местом, каким ее хотели видеть те, кто платил за выпивку. Если, допустим, зал оккупировали испаноязычные байкеры, она с легкостью трансформировалась в байкерский бар в латиноамериканском стиле. Если же здесь собиралась компания помешанных на поп-музыке провинциальных девиц, поминутно бегавших к музыкальному автомату, то Тео и не думал соваться к ним со своим саксофоном, и «Спарки» уподоблялась сельской дискотеке. Однако любой хороший бармен со склонностью к психологии мог бы заметить, что подобное смешение музыкальных стилей, культурных традиций и поведенческих моделей, царящее в «Таверне Спарки» с воскресенья по четверг, идет заведению на пользу и не только позволяет его хозяину сводить концы с концами, но еще и исполнять на саксофоне по уик-эндам композиции в духе Чарли Паркера.
Тео сошел с эстрады, чтобы поздороваться с Джеком, поджидавшим его в баре. Джек заказал себе пиво, а Тео — стаканчик бурбона. Последнее обстоятельство свидетельствовало, что Тео сегодня больше играть не будет. Он никогда не пил крепких напитков во время выступления и наверстывал упущенное после концерта. Время летело быстро, как это всегда бывало в «Спарки». Когда стрелки на часах подобрались к четверти двенадцатого, приятели окончательно утвердились в мысли, что Алисия здесь не объявится. Однако уже в шестнадцать минут двенадцатого выяснилось, что план Джека сработал как нельзя лучше. — Ты только посмотри, кто пришел, — кивнул Тео на дверь. Джек крутанулся на своем высоком стуле и увидел привлекательного латиноамериканского парня, направлявшегося в их сторону. Он был сложен как профессиональный игрок в американский футбол, носил короткую стрижку морского пехотинца и имел на лице леденящее выражение расиста, заметившего автобус, полный чернокожих исполнителей музыки в стиле «рэп» и мчавшийся на скорости в восемьдесят миль там, где разрешались только тридцать пять. Он подошел к стойке и, проигнорировав Джека, обратился к Тео: — Вы Тео Найт? — Кто его спрашивает? — Меня зовут Фелипе. — Представившись, он, однако, руки для рукопожатия не подал. — Я работаю на мэра Мендосу. — Это вас мэр сюда послал? — осведомился Джек. Фелипе пропустил его слова мимо ушей. — Мне нужно поговорить с Тео. — Этот парень со мной, — кивнул Тео на Джека. — После того, что случилось, я ни с кем без своего адвоката не общаюсь. Фелипе даже не взглянул в сторону Джека, словно имел твердое намерение никаких адвокатов к разговору не допускать. — Мэр Мендоса желает потолковать с Тео, так сказать, по-дружески. — О чем это? — осведомился Джек. Фелипе наконец-то удостоил его мимолетного взгляда, ясно, впрочем, говорившего, что мэр готов «толковать по-дружески» лишь с одним человеком — чернокожим гигантом Тео. — Мэр сказал, что Тео в курсе проблемы. — Отлично, — кивнул Тео. — Давайте потолкуем. Где сейчас мэр? — На своей лодке. — Это круто. Трудненько, однако, ему будет подобраться на своей лодке к Дикси-хайвей. — Он хочет, чтобы ты пришел к нему, задница. Тео посмотрел на Джека: — Должно быть, сейчас он обращается к вам, советник. Поскольку общеизвестно, что каждый, обратившийся ко мне в подобном тоне, сразу же проглотит свои зубы. |
