— Правильно, Родри она уж точно больше не понадобится, — бросил он немного раздраженно. Затем снова остановился, заметив своего оруженосца, шептавшегося с одной из молодых служанок. — Остин, принеси-ка мне пергамент, чернила и перья. Положишь все в комнату у стены! — сердито прикрикнул Адам. — А ты, девочка, ступай и займись делом!

Служанка залилась краской и, неуклюже присев в реверансе, быстро удалилась, задев юбками пустое кожаное ведро. Адам покачал головой.

— Ну, парень! — пробормотал он себе под нос раздраженно, но без особой злобы. Затем раздвинул занавески и вошел в свою временную спальню. Еще одна служанка только что опорожнила кожаное ведро в ванну и собиралась покинуть комнату. Над водой вился парок, распространяя по комнате запах лавра и розмарина.

— Адам, мне пришлось обменять его. У меня не было выбора, — заговорила Хельвен, ощутившая странную нервозность при виде мужа, взявшегося за массивную германскую пряжку пояса. ФицСимон убеждал меня дождаться твоего возвращения, но я слишком испугалась за деда. — Хельвен нервно потирала руки, глядя на Адама. — Я очень резко обошлась с ним и думаю, задела его гордость.

— Это у тебя хорошо получается. — Адам метнул на жену быстрый взгляд. — Умеешь высмотреть уязвимое место в душе мужчины и иногда так кольнешь, что эта самая душа кровью зальется. — Немного помолчав, он задумчиво добавил: — Я уже знаю о твоем обращении с временным комендантом. Бедняга дожидался меня у ворот, надутый праведный гневом, как рождественский пузырь. Я выслушал его, а потом выпустил из него воздух, вернув к разумным пределам. — Адам швырнул пояс на сундук.

Не сумев понять по тону мужа, на кого тот больше рассердился — на нее или ФицСимона, Хельвен спросила:

— Ты признаешь, что я права?

Адам ответил невеселой улыбкой.

— Не совсем так. ФицСимон прикрывает свою заурядность раздражительностью и верой в то, что он всегда прав. Он хороший и исполнительный солдат. Но не способен нормально воспринимать подобную неожиданность, как женщину, отдающую приказы. Да еще в вопросах взаимного обмена заложниками с валлийскими бандитами.

— Адам, другого выхода не было. К тому времени, когда ты приехал бы…

— Я же не сказал, что согласен с ним. Но ты могла бы вести себя более тактично. Хотя не уверен, что это вообще тебе свойственно. Но в отношении твоих приказов, стоит заметить, ты действовала правильно. Я сам поступил бы точно так же. И вообще никакого вреда пока нет, разве что Родри оказался на свободе раньше, чем я предполагал. Кстати, я по-прежнему мало знаю о нем, чтобы сказать наверняка, какими будут его дальнейшие шаги. — Адам стащил с себя разорванную накидку, бросил в сторону и застыл в ожидании, когда Хельвен поможет снять кольчугу.

Не прошло и дня с тех пор, как она собирала его в дорогу, помогая облачаться в защитные доспехи. И вот уже сияющие очищенные стальные звенья перепачканы грязью и запекшейся кровью, просочившейся сквозь накидку. Кроме того, па левом боку виднелась полоса, образованная смятыми изуродованными заклепками. Не трудно догадаться, как близко сам Адам был от смертельной опасности. Хельвен посмотрела на выброшенную, безнадежно испорченную накидку, руки вдруг похолодели, так что даже удержать кольчугу оказалось не под силу. Тяжелая металлическая рубашка выскользнула и упала на тростниковую подстилку у ног Хельвен. Женщина торопливо сглотнула, пытаясь перебороть подступившую тошноту.

Адам стоял к ней спиной, снимая стеганную куртку и рубаху. Когда он повернулся и уселся на постель, ослабевшая Хельвен не могла отвести взгляда от лилового кровоподтека, протянувшегося именно там, где были повреждены кольчуга и накидка. Адам нагнулся, чтобы развязать подвязки, кровавая отметина стала не видна.