— Я приказала отнести его в нашу спальню. Он очень слаб — почти без сознания. Майлс перенес падение и я очень опасаюсь, что сломанное ребро могло повредить легкое.

— Да, мы нашли его коня. — Лицо Адама напряглось при воспоминании о зрелище разгромленного эскорта. Он решил не рассказывать подробности Хельвен. Взявшись за накидку, поморщился.

— Нельзя ли приготовить мне ванну? Такое ощущение, будто ап Тевдр всю свою кровь выплеснул на меня.

— Да, сейчас. — Хельвен щелкнула пальцами, подзывая служанку, и отдала короткое распоряжение.

Адам взял предложенный ему кубок с вином и, жадно отхлебывая на ходу, направился к лестнице.

— Лорд Майлс, ты слышишь меня? Это я, Адам. Давидд ап Тевдр убит. Мы встретили его шайку, возвращающуюся от замка, произошла битва. Родри сбежал в лес с другими уцелевшими, я не стал его преследовать. Лорд Майлс?

Майлс барахтался, погруженный в переливающуюся невесомую темноту, пытаясь выбраться на свет, пусть даже ценой возвращения боли. Кто-то держал его за руку, низкий встревоженный голос просил его о чем-то.

— Бесполезно! — услышал он всхлипывающий голос внучки. — Все это без толку, Адам, он нас не слышит. Элсвит, беги скорее и приведи отца Томаса.

Майлс сумел-таки поднять отяжелевшие веки. На сундуке желтоватыми пятнами горели свечи. Вся обстановка казалась размытой. Волосы внучки то сливались с пламенем свечи, то обретали самостоятельность. Чья-то кольчуга посверкивала мелькающими бликами света.

— Адам? — слабо выдохнул Майлс, с трудом вспоминая имя. Губы старика тронула легкая улыбка. — Не гоняйся за своим хвостом, не ровен час сам себя укусишь. Мое завещание лежит в специальной шкатулке в Эшдайке… Гийон знает.

— Я напишу ему сегодня же ночью. Он должен подъехать сюда в ближайшие дни.

Майлс слегка повернул голову на подушке в знак несогласия.

— Не нужно. Лучше умирать, не видя толпы хныкающих родственников у изголовья. Гийон знает… Для меня это не трагедия. Я даже рад, что ухожу… Больше нет сил бороться…

— Дедушка, нет! — вскрикнула Хельвен, не сдержав рыданий. И тут же зажала рот ладонью.

— Дитя, благослови тебя Господь. У тебя вся жизнь впереди… Не печалься обо мне. Свою жизнь я прожил богато и полно, даже слишком. — Старик снова закрыл глаза и, казалось, провалился вглубь постели, оставив на поверхности только оболочку. Рука Майлса совсем обмякла в руке Адама.

— Адам? — испуганно прошептала Хельвен, ухватившись за руку мужа. — Он уже?..

— Нет, еще нет. — Адам выпустил из своей ладони невесомую, словно сухой лист, руку старика. Усталость после тяжкого боя давала о себе знать. Все кости ныли, и тело казалось немощным и обмякшим, будто мокрая тряпка. — Но осталось совсем недолго, в любом случае до того, как твой отец сможет сюда приехать. Ты должна просто принять это — он сам хочет смерти. Не надо мешать. — Адам обхватил жену за плечи, поцеловал в лоб и, почувствовав напряженность в ее теле, снова вспомнил, как он устал. — Где мы разместимся сегодня? Я пропах кровью и чувствую себя таким разбитым, что не способен ни приласкать свою жену, ни ответить на ее ласки.

Хельвен слегка отшатнулась от него. Слова Адама как будто толчком вывели ее из горестного оцепенения, и она вспомнила, что нужно еще многое сделать. Вспомнила, что перед ней муж, нуждавшийся в ее внимании и заботе.

— Сегодня пойдем в комнату у стены, там, где был Родри.

Адам задержался у двери, пропуская в комнату священника. Обменявшись с ним несколькими словами, покинул комнату.