— Почему бы тебе не попробовать заключить мир с де Лейси? Да, знаю, он норманн и преследует только собственные интересы, но он вовсе не ненасытный хищник и способен прислушаться к разумным доводам, к тому же теперь он зять графа Равенстоу.

— Да уж лучше зазвать стаю волков попастись среди моих овец!

— А как раз это ты уже и сделал, если разобраться. Майлса ле Галуа уважают по обе стороны границы. Его сын стал графом и женился на родной дочке английского короля, а его валлийские связи по женской линии простираются на добрую половину дворянских родов Гвинедда и Повиса!

— Да ты просто овца в волчьей шкуре! — заорал Давидд, совершенно выйдя из себя и не замечая, что забрызгал слюной свои усы. — А еще воспитан в моем доме! Совсем стал тряпкой, готов этих норманнов в зад целовать! — Он ударил каблуками по бокам своего пони и, не переставая браниться, ускакал вперед. Оставшийся сзади Родри молча моргал глазами, чувствуя подступающие слезы от незаслуженной обиды.

Неужели он действительно «целует норманнов в зад»? Юноша стал прокручивать в памяти сегодняшний случай на тренировочной площадке. Превосходное, талантливо придуманное развлечение с копьем закончилось тем, что добродушие хозяев замка резко сменилось гневом, стоило только маленькому пленному зверьку с рычанием кинуться на своих тюремщиков. Расчетливый взгляд янтарно-желтых хищных глаз и фальшивая улыбка Адама де Лейси. Давидд не представляет, с кем ему придется столкнуться.

День уже клонился к закату, когда Адам со своими людьми отыскали место, где произошло нападение валлийцев. Позвякивание упряжи, ржание коней и поскрипывание седел под воинами нарушили могильную тишину места разгрома. Напуганные шумом, разбежались по укромным уголкам мелкие зверушки, птицы на ветвях деревьев подняли тревожный галдеж.

Один из анжуйцев, входивших в отряд Адама, соскочил с коня и склонился над распростертым трупом солдата. С убитого содрали кожаную стеганую куртку, а по белой полоске на одном из пальцев можно было догадаться, что недавно этот палец украшало кольцо. Окаменев лицом, Адам тронул Лайярда и поехал вперед по мокрой траве. Рядом с телами не оставалось никакого оружия. Все мечи, топоры, копья и щиты увезены. Та же участь постигла даже упряжь с убитых коней.

— Вот ублюдки, — пробормотал Суэйн за спиной у Адама. — Лучше бы я поехал с этим эскортом.

— Радуйся, что не поехал. — Адам слез с коня, чтобы пойти пешком через место смерти и грабежа к перевернутой телеге. Там он увидел коня, на котором ехал Майлс, лежавшего кверху брюхом, мелкие капли дождя сыпались на бледную шкуру раздувшегося трупа животного. Адам перешагнул через вывернутую шею, отметив и оскаленную морду животного с окровавленными желтыми зубами, и залитое кровью глазное яблоко. Рядом лежало скорчившееся тело ограбленного Джерваса де Каденета. Адам даже не пытался прикрыть веки убитого, поскольку сразу определил — это бесполезно, тело давно окоченело. В груди поднялась тяжелая волна ненависти к виновным в этом побоище. Адам осенил в воздухе крестом молодого рыцаря и кратко прочитал тихим монотонным голосом подобающую молитву. Потом приказал Остину и другим рыцарям подвести поближе вьючных пони.

Убитых погрузили на спины животных, специально взятых с собой в поход, укрыли тела одеялами и медленно потянулись в обратный путь вдоль границы. Когда же небо стало темнеть перед сумерками, отряд отвернул от границы и направился к замку Торнейфорд.

— Придется написать обо всем графу Гийону, — сказал Адам, обращаясь к Суэйну, когда они пересекали быстрый и мелкий ручей. Лицо Адама помертвело. — Боже мой, как он перенесет эту новость?

— Лорд Майлс недостаточно силен, чтобы вынести грубое обращение, — заметил Суэйн.