— Не знаю, каким идиотом надо быть, чтобы делать глупости в двух шагах от свободы, — парировал Родри, и острие кинжала сильнее кольнуло его кожу. Валлийцы замерли в седлах, руки потянулись к оружию.

Хельвен стремительно слезла с лошади и накинулась на ФицСимона.

— Дай сюда нож! — закричала она яростно, побелев лицом. Когда же рыцарь и не подумал выполнить требование, ошеломленный тем, что женщина, пусть даже более высокого положения, осмеливается приказывать мужчине расстаться с оружием, Хельвен резким движением вырвала кинжал из его руки и зашвырнула его так далеко, как смогла. — Ты не видишь разве, чем рискуешь? — гневно шипела она. — Неужели твоя гордость так уязвима, что на дешевую мальчишескую колкость ты готов реагировать, как сущий ребенок? — По лицу Хельвен пробежала тень презрения, она гневным жестом приказала ФицСимону убираться. — Возвращайся в замок и жди меня там. Здесь ты мне больше не нужен!

ФицСимон отпрянул, словно от жала атакующей змеи. Он видел, что валлийцы несколько успокоились и наблюдали за разыгрывавшейся сценой с насмешливым любопытством. Его гордость, о которой столь пренебрежительно отозвалась женщина, нужно позабыть или придушить на время. После непродолжительного колебания ФицСимон выбрал первый вариант, постаравшись обставить его с максимальным достоинством. Впрочем, это удалось не вполне.

— Да, миледи, — послушно склонил голову ФицСимон, произнося слова так, словно в них крылось оскорбление. Он пошел к своему кинжалу, поднял, тщательно вытер перед тем, как вложить в ножны, и, вскочив на спину коня, галопом помчался прочь.

Хельвен проводила его взглядом, лицо ее оставалось напряженным. Затем повернулась к Давидду ап Тевдру.

— Я хочу извиниться за его поведение, — высокопарно произнесла Хельвен и проглотила подступивший к горлу комок. Гнев начал остывать. Теперь Хельвен чувствовала подступающие слезы, но понимала, что ни в коем случае не доставит валлийцам радости разглядеть в ней обычную истеричную женщину, а не властную правительницу, с которой они столкнулись в серьезном вопросе.

— Не стоит, — едва заметно пожал плечами ап Тевдр, — рано или поздно валлийская стрела его достанет.

— Я не нуждаюсь в рассказах про валлийские стрелы, — холодно парировала Хельвен. — Давайте лучше совершим обмен и разойдемся.

— Непременно, — отозвался ап Тевдр настолько язвительным тоном, что Хельвен в ту же секунду возненавидела его. — Передайте вашему лорду заверения в моем уважении, а также сожаления, что не довелось встретиться лично.

— Обязательно передам, — процедила Хельвен сквозь стиснутые зубы, — можете не сомневаться.

Она жестом приказала двум сержантам подойти и взять носилки. Родри по-прежнему растирал запястья в ожидании, пока сквозь ряды валлийских воинов ему подведут коня. Он бросил взгляд на лежавшего на носилках старика и быстро отвернулся, но было поздно. Увиденный образ умирающего старика отчетливо запечатлелся в памяти юноши.

— Поосторожнее, — предупредила Хельвен своих подчиненных, взявших носилки. Только после того как валлийцы сомкнулись вокруг Родри и стали хлопать его по плечу, восторженно крича об успехе операции, она в первый раз посмотрела на дедушку.

Майлс был в сознании и лежал с открытыми глазами. Встретившись с дедом глазами, Хельвен с трудом подавила желание разрыдаться. Старик едва заметно улыбнулся, точнее, просто попытался пошевелить посиневшими губами.

— Ты молодец, девочка, — прошептал он. — Я горжусь тобой. — Майлс с трудом пошевелил рукой под одеялом, с еще большим трудом выпростал ее и протянул к Хельвен.