— Значит, граф тебе даже не намекнул?

Ле Клито выплюнул кусочек мякоти.

— Нет, — чавкая сочным фруктом, подтвердил он. — Ни слова не сказал, даже после моего деликатного вопроса. Просто переменил тему, и все. Очевидно, какое-то дело, обещающее для них выгоду. Но не для нас, разумеется. — Он продолжал уплетать апельсин, но внезапно замер и с хитрым видом заулыбался, повернувшись к лежащему на кровати рыцарю, который молчал, горестно сжав губы. — А ты мог бы искупить свою вину за сегодняшнее поведение, в то же время оказав самому себе существенную услугу.

Варэн настороженно вскинул на своего покровителя глаза. Тот, оживившись, подошел ближе и даже уселся на край постели. Руки и подбородок ле Клито были перепачканы апельсиновым соком, множество капелек попали и на рубашку.

— Каким образом, милорд?

— Хочу, чтобы ты разузнал, с чего это моему дядюшке вздумалось отправлять гонца в Анжу. Причем я хочу, чтобы ты это выяснил до того, как де Лейси с женой уедут в Англию. Они должны, несомненно, иметь еще одну встречу с Фульке, возможно, только разговор. Мне важно знать, о чем они будут говорить. Но ни в коем случае я не должен участвовать в этом расследовании. В остальном ты волен делать все, что сочтешь нужным.

Взгляд Варэна оставался горестно-обиженным, но в нем колыхнулось и засверкало какое-то возбужденное и жестокое выражение.

— Деньги, милорд, — заговорил он, — мне понадобится…

— Ты получишь столько, сколько потребуется, я даже выдам тебе кругленькую сумму, как только ты представишь доказательства своего успеха. — Ле Клито грациозно встал во весь рост и пошел мыть руки и лицо к специальному сосуду для омовений. — Детали плана действий будешь разрабатывать сам. Надеюсь, ты не оплошаешь — хотя бы на этот раз. — Он потянулся за полотенцем и стал тщательно вытирать руки. В его движениях почудилось нечто символическое.

— Не оплошаю, — промолвил Варэн и добавил еле слышно: — Клянусь Христовым телом, на этот раз все получится.

Глава 21

— Горячие пироги, горячие пироги, — выкрикивала торговка совсем близко от Хельвен, так что у нее закладывало уши.

— Свежие мидии, белые, как лилии! — зазывала напротив другая, с полной корзиной, водруженной на голову. Широкополая шляпа защищала платок от влаги, капающей из ракушек. Продаваемые женщиной продукты судя по запаху не показались Хельвен особенно свежими. Или, быть может, впечатление портил тот факт, что здесь, внизу, возле пристани, даже воздух был пропитан резкими необычными ароматами, насыщен до густоты сырым запахом берега реки и множества торговых кораблей.

Хельвен стояла рядом с Адамом, разглядывая матросов, кативших на одну из галер бочки с вином. Речная волна мерно хлопала по камням пристани. Год выдался засушливым, и зеленая илистая полоса показывала, насколько понизился уровень воды в реке. Впрочем, низко нависшее небо и теплый сырой ветер обещали скорое исправление забывшей о дождях погоды. Хельвен глянула на воду, подумала о предстоящем плавании через пролив и поморщилась от воспоминания о холодном море и морской качке. Во время первого плавания волны оказались сравнительно спокойными, и ей не было плохо. Помогла и железная решимость не быть обузой для мужа и не давать повод будущим отказам брать ее в путешествия. У самого Адама организм был закален многочисленными походами. К людям, страдающим от отсутствия привычного комфорта, он относился с удивлением и плохо скрываемым раздражением.

Адам положил здоровую руку на плечи жене. Раненая рука распухла, он временно носил ее в повязке.

— Уже недолго, любимая, — он словно уловил мысли Хельвен.