Джоффри щелчком пальцев подозвал конюха, и серого скакуна увели. Юноша повел Адама по двору в сторону главного зала замка.

— Мы разыскали парня, который скормил твоему коню яблоки, — сообщил он, внимательно глядя на Адама.

Адам оживился.

— Неужели? И что он сообщил?

— Ничего. Утром его труп выловили из реки. Судя по виду пробыл в воде всю ночь. Наверно, поскользнулся на одном из причалов. Это вполне могло произойти. За этот год у нас утонули уже три человека. — Джоффри говорил спокойно и ровно.

— Понятно, — тихо сказал Адам.

— Я так и думал, что ты поймешь.

Они перешли в зал. Дым из плохо прочищенного камина щипал глаза и набивался в горло. Адам закашлялся, быстро моргая.

— Куда же ведут следы?

— Уильям ле Клито рассказал мне о твоей ссоре с де Мортимером. — Стоя поочередно на одной ноге, Джоффри отстегивал шпоры.

— Как это любезно с его стороны, — скривил губы Адам.

— Ничего подобного. Просто он объяснял, почему нельзя заковать этого сына шлюхи в кандалы и бросить гнить в тюрьму. Убедил, что у Варэна есть основания ненавидеть тебя.

Выражение лица Адама было упрямым и неприступным. Он ничего не сказал в ответ.

— Так это правда?

— Что он виноват в убийстве Ральфа ле Шевалье? Что замешан в кознях ле Клито против императрицы? Да, на оба эти вопроса следует ответить утвердительно.

— А на еще один?

Адам окинул Джоффри тяжелым взглядом. Молодой человек не мог не догадаться, что настойчивое любопытство подвело его к очень опасной грани. Адам перевел взгляд на флаги, висевшие над помостом:

— Когда он застал нас с Хельвен вместе, король Генрих уже разрешил мне жениться на ней.

Рот Джоффри неприятно искривился. С большим трудом Адам подавил соблазн ударить молодого нахала по лицу и увидеть, как презрительная ухмылка окрасится кровью.

— Предварительно уведя ее из-под носа жениха, — широко улыбнулся Джоффри. Они пошли по лестнице в комнаты наверху. — Ты именно по этой причине его не убил?

— Это одна из причин.

Джоффри помедлил на лестнице и глянул через плечо:

— Матильда и в самом деле так прекрасна, как об этом говорят?

— Она красива, — неожиданно для себя ответил Адам. — Прекрасные каштановые волосы и молочно-белая кожа. И рот, от которого у тебя возникнет ноющая боль в чреслах. А когда она откроет этот рот, от ее яда все у тебя поникнет и увянет.

— Ну а характер?

Адам слабо улыбнулся.

— Королевский, милорд, но ведь ты и сам говорил как-то, что тебе нравятся женщины с характером.

— Слишком норовистая кобыла, не позволяющая мужчине оседлать себя — напрасная трата времени… Она из таких?

С легким удовлетворением в голосе Адам ответил:

— Ты сказал, что она так стара, что тебе годится в бабушки. Однако разница в возрасте — вещь обоюдоострая. Едва ли она охотно устремится в объятия мальчика, недавно переставшего носить подгузники. Уж поверь, сперва придется ловить и седлать ее, прежде чем дойдет дело до езды верхом.

Джоффри вперил в гостя тяжелый взгляд, который постепенно растаял, обратясь в вымученный смешок.

— Я полагал, вы дипломат.

— Я и есть дипломат, милорд, но ведь я не сказал, что императрица непригодна для верховой езды. Когда она изволит забыть о высокомерии и перестает быть невыносимой, с ней даже интересно.