— Побыстрее, госпожа, умоляю! — Он взял Хельвен за руку и, выводя из комнаты, помог спускаться по ступенькам. Похоже, Тьери не заметил необычного наряда Хельвен. Но она обратила внимание, что сам он дрожит, а лицо, на мгновение полностью освещенное закрывающейся дверью, казалось каменно-напряженным, словно боевая маска. Беспокойство Хельвен нарастало.

— Что с ним случилось? Когда это началось? — У подножия лестницы Хельвен высвободила руку. Деревянные башмаки захлюпали, застревая в грязи и размякшем конском навозе, не убранном перед началом дождя. Каждый шаг начинался с сосущего звука, с которым обувь вырывалась из чавкающей трясины.

— Примерно полторы свечных мерки назад, госпожа. Его ноги вдруг подогнулись, он так и рухнул… Мне кажется, надо избавить его от мучений, только я хотел услышать согласия от вас или лорда Адама.

— Может, надо позвать кого-то из замка? — с сомнением в голосе сказал Тьери, снова беря Хельвен за руку.

— Со мной все в порядке, — успокоила его женщина. — Я не собираюсь падать в обморок. — Но анжуец только сильнее стиснул ей руку, словно клещами. Затем, по лисьи ярко и хищно сверкнув зубами, ловко выставил вперед ногу и сделал ей подсечку. Хельвен больно грохнулась на кучу мокрой соломы, лежавшей возле дверей конюшни.

Она завизжала, пытаясь сопротивляться, но Тьери не зря пятнадцать лет служил наемником. Он в совершенстве владел искусством драки и борьбы, а такие высокоморальные соображения, которые другого вынудили бы воздержаться от грубого обращения с женщиной, этому человеку были абсолютно неведомы. Тьери быстро и уверенно нейтрализовал Хельвен, пытавшуюся сопротивляться, скрутил ей руки так, будто имел дело с подстреленным оленем, которого собирался тащить домой из леса. Ей, правда, удалось укусить анжуйца. Зубы женщины безжалостно впились в запястье насильника. Прокусив кожу, Хельвен ощутила во рту вкус чужой крови. Тьери сдавленно вскрикнул от боли и железными пальцами свободной руки стиснул ей дыхательное горло. Теряя сознание, Хельвен отпустила укушенную руку.

Анжуец запихнул кусок специально припасенной тряпки ей в рот и крепко замотал тонкой веревкой. Затем присел на корточки, чтобы осмотреть свою пленницу и отдышаться. Из руки Тьери все еще сочилась кровь. Он промокнул рану складкой накидки.

— Вот лисица, — тяжело дыша, прошипел анжуец, впрочем, без особой злобы и даже улыбнулся, вновь сверкнув зубами, когда отвел глаза от лица Хельвен и разглядел свою добычу целиком. Ему стало понятно, что неожиданно серьезное сопротивление женщины объяснялось тем, что на ней мужская одежда, а не стесняющие движения тяжелые юбки.

Хельвен извивалась всем телом, беснуясь от гнева и охватывающего ее ужаса. Страх проистекал не только от инстинктивного испуга попавшего в ловушку существа. Хельвен понимала, что влипла в скверную историю, и это только начало.

Анжуец встал и наклонился над женщиной, весело улыбаясь при виде тщетных попыток освободиться. Подхватив Хельвен рукой за пояс, Тьери поднял ее, положил на плечо привычным движением охотника и двинулся по дорожке, спускаясь вниз через темный, пропитанный сыростью сад.

Анжуец шел, слегка пошатываясь, ведь Хельвен при всей стройности фигуры не была легкой ношей. Она свисала вниз головой с плеча похитителя, дыхание, сдавленное неудобным положением груди, вырывалось хриплыми толчками. Дышать мешала и боль в горле после того, как Тьери душил ее и, конечно же, тряпочный кляп во рту. Хельвен чувствовала, как сознание часто проваливается в колышущуюся волну темноты. Промокшие косы мягко шлепали по щекам. В какие-то моменты глаза Хельвен останавливались то на проплывавших мимо темных стволах и кронах деревьев, выделявшихся даже на фоне темно-синего ночного неба, то на вспышках огонька из на миг отворившихся ставен на верхнем этаже дома, из которого ее уносил анжуец, задумавший что-то ужасное.