— Что ты собираешься с ним делать? — спросил Гийон, когда они спускались в зал по узкой винтовой лестнице. — В ближайшие две недели ты должен поехать в Виндзор.

Адам поджал губы.

— Не знаю. Может быть, попрошу вашего отца поехать на границу. Он знаком с большинством валлийских кланов и семей в нашем регионе, а с половиной даже состоит в родстве. Он сумеет правильно повести себя в любой возможной ситуации, а пленника я оставлю под присмотром Обри. Если родственники парня согласятся на переговоры, дальнейшее можно уладить и без моего участия. А к концу января я вернусь, и можно будет все дела довести до конца.

Гийон задумчиво поскреб подбородок и кивнул, соглашаясь, но продолжая о чем-то размышлять.

— Что за ерунду бормотал там этот щенок? — спросил Варэн, когда оба гостя вернулись к теплу очага.

Гийон опустил наконец руку, которую все еще в задумчивости держал у подбородка, и ответил бесстрастным тоном:

— Он сказал, что не собирался подслушивать, и никому ничего не расскажет, если ты сохранишь ему жизнь.

— О чем никому не расскажет? — с непроницаемым лицом поинтересовался Варэн. — Что он имел в виду? — На шее де Мортимера непроизвольно задергался мускул.

— Полагаю, в свое время мы это узнаем, — Адам был спокоен и говорил уверенным тоном, но в глазах читалась угроза. Затем повернулся, взглянув на черноволосого юношу в рубашке и лосинах, который только что тяжело плюхнулся на скамейку высоких помостей, и теперь сидел обмякший и постанывающий, стиснув голову ладонями.

— А вот и ваш наследник, — Адам с улыбкой повернулся к Гийону, — в целости и сохранности.

Хотя дорожная накидка была на подкладке из собольего меха, Хельвен испытывала сильную дрожь, стоя под навесом в ожидании, когда конюхи оседлают и выведут ее верховую лошадь из конюшни. Снег сыпался мокрой крупой, поблескивая на фоне неба, словно звенья старой кольчуги. Во дворе тоже в изобилии сверкали кольчуги стоящих или, наоборот, деловито снующих людей. Заканчивались последние приготовления к выезду в Виндзор. Судя по установившейся погоде путешествие обещало быть слякотным и малоприятным.

Ренард расхаживал по двору замка, хлюпая по грязи. Отороченная мехом накидка у каймы уже была заляпана. При каждом движении накидка приоткрывала сияющие доспехи. В руке Ренард держал шлем, которым беспечно размахивал на ходу. Хельвен собиралась окликнуть брата, но ее опередила стройная девушка с волосами цвета спелого меда, выбежавшая из одного из строений и обратившаяся к юноше. Ренард быстро оглянулся, обхватил свободной рукой гибкую, как тростинка, талию девушки и торопливо увел ее в темноту дверного проема. Тем не менее Хельвен разглядела, как братец окутал девушку своей накидкой и склонил голову навстречу ждущим поцелуя губам. Дочь сокольничего, с легкой улыбкой подумала Хельвен.

Хельвен тоже была растрогана до слез, когда брат вернулся живым. Но радостное чувство душевного успокоения только частично имело отношение к Ренарду. За весь период неопределенности и ожидания не менее острым и тревожным было видение Адама, лежащего на земле в замерзшей луже собственной крови, как Ральф, павшего жертвой валлийцев.

Хельвен стиснула пальцы в кулаки и пристально посмотрела на крепкую широкую фигуру Варэна, шагнувшего в слякоть и тотчас скривившегося от неудовольствия.

Де Мортимер подошел, дыханием согревая руки, встретился с ней взглядом и улыбнулся. Хельвен ответила жалким подобием улыбки.

— Смотри веселее, моя прелестница, а то ты выглядишь так же пасмурно, как эта чертова погода! — Варэн наклонился и поцеловал ее холодные губы, затем слегка отстранился, чтобы осмотреть.

— Эта поездка едва ли будет увеселительной прогулкой за подарками.